"
"– Расторгуев Святослав Николаевич, 1949 года рождения?
– Он самый, – без тени смущения соврал уголовник и принялся обшаривать меня изучающим взглядом.
Жаль, что не нарисовала себе карандашом варикоз на ногах! Ну, погоди, посмотрим, как тебе понравится продолжение.
– Славик?! – робко спросила я. – Чегой-то ты так изменился, сердешный? Прям не узнать, хотя ведь и я не помолодела. Или не признал?
– Лицо вроде знакомое, – попытался вывернуться Савостин, но я уже зарыдала в голос, стараясь не размазать макияж.
– Ох жисть проклятая, да что же мы с собой сделали, ой, мамонька наша не дожила, вот горе-то, горе.
Савостин, совершенно не понимая, что происходит, маленько прибалдел. Но тут в коридор вышла миловидная женщина лет сорока в фартуке. За ней приплыл чудесный запах жареного мяса.
– Кто это, Слав? – спросила она.
Савостин замялся, и я решила внести в ситуацию ясность:
– Сестра я им единственная, только меня не узнает, да и понятно, сама его еле-еле признала. Был худенький да маленький, а теперь закабанел.
Старость-то не красит!
– А вы, часом, не ошиблись? – недоверчиво спросила женщина.
– Вот, – радостно сообщила я, подсовывая ей квитанцию из «Мосгорсправки», – гляньте, адреса-то не знаю, пришлось разыскивать, целых двадцать рублей отдала. Как в Москве все дорого! Поехала на проезд этот, а там бабка сюда отправила…
– Квартиру сдаю, – буркнул Сергей.
Его глаза лихорадочно перебегали с меня на женщину.
– Так что ж мы стоим в дверях, – приветливо улыбнулась хозяйка, – проходите.
Мы направились в кухню.
– Ты, Славик, говорил, что родственники умерли, – удивилась женщина.
– Да у меня, Иришка, и прямь почти никого не осталось, – промямлил Сергей.
– Чтой-то ты несешь, – возмутилась я, – а брательники, а Лизка с Катькой, а снохи – чем мы тебе не родня? Ишь какой, уехал в Москву да загордился! Ясное дело, деревенские уже не нужны! Ты вон сколько годов дома не казался! Меня вот не признал!..
– А вы откуда приехали? – поинтересовалась Ира.
– Деревня Рябиновка Тульской области, – пояснила я.
– Звать-то твою сестру как? – обратилась Ира к Сергею.
Тот опять почувствовал себя не в своей тарелке, но в мои планы не входило пока разоблачение самозванца.
– Анна Николаевна, мы свои ведь, Нюшей зовите, не привыкли мы к отчеству.
– Вы, Анечка, наверное, проголодались, – хлебосольно заметила Ира и наполнила тарелку удивительно вкусным мясом и картошкой.
Я принялась уничтожать угощенье, походя вываливая нехитрые новости.
