Тогда как поступить?
Впрочем, если нищий Павел, рассказывающий мне в бистро систему организации «инвалидов», не врал, есть тоненькая ниточка, за которую можно попробовать потянуть. Так распускают вязание: дергают за хвостик, и петельки мгновенно распрямляются.
ГЛАВА 29
Прежде чем хвататься за последнюю нитку, следует выполнить просьбу Лидуши и съездить к неизвестному мне Анатолию на улицу Баранова. Я сосредоточенно листала атлас и наконец обнаружила магистраль в Ново-Переделкине, почти дачном месте. Мало кто из москвичей помнит, что на месте района Солнцево была когда-то деревенька Суково.
Даже железнодорожная станция называлась этим, прямо сказать, неблагозвучным именем. Затем в начале шестидесятых деревенька исчезла, уступив место череде блочных домов. Тогда, почти сорок лет назад, они всех радовали, казались идеальным решением жилищной проблемы и последним словом архитектуры. Сегодня же серые башни удручают, сразу вспоминаешь, какие там низкие потолки и крохотные кухоньки.
Но улица Баранова, расположенная у самого леса, пока сохраняла свою первозданность.
По обе стороны тянулись типично деревенские постройки с застекленными верандами. Нужный мне дом оказался последним. Шаткий забор отделял ветхую избенку от подступающего лесного массива. Здесь, именно на этой избушке, заканчивалась, очевидно, Москва.
Во дворе виднелась под стать домику покосившаяся собачья будка. Из нее выглядывала всклокоченная пегая морда. Увидав, что я вхожу на охраняемую территорию, пес лениво вылез наружу, зевнул и, виляя хвостом, гавкнул для порядка два раза.
Потом снова зевнул и скрылся в «хате». Дверь веранды растворилась, и высунулась растрепанная мужская голова, удивительным образом походящая на собачью морду.
– Вам кого? – добродушно осведомился хозяин, прищуривая близорукие глаза.
– Анатолия.
– Входите, – пригласил мужчина."
"Я вошла в комнату. Меньше всего она напоминала жилое помещение, это скорее лаборатория. Всюду гудят и моргают разноцветные лампочки, сияет экран компьютера, по полу тянутся разноцветные провода.
Лишь в самом дальнем углу узенькая койка, смахивающая на походную кровать полководца Суворова, да на небольшом столике, застеленном вытертой клеенкой, чайник и банки с кофе и сахаром. Единственное, что украшало комнату, – огромная фотография Лиды. Никогда не видела у подруги такого по-детски спокойного лица. Лидушу сняли на зеленом лугу, покрытом ровным ковром желтых одуванчиков – просто море солнечных пятен.
