Следовательно, они живут где-то недалеко, и начинать плясать надо именно от этой станции.
Около часа дня я уже стояла возле небольшого эскалатора. Наряд был продуман до мельчайших деталей.
Пришлось заехать в подвал, где расположился магазин «Секонд-хенд», и основательно порыться в мешках со старыми шмотками. В результате «раскопок» приобрела непонятное серо-буро-малиновое платье, не прикрывающее колени. Сверху накинула коричневый жилет, с утра похолодало, и он был очень кстати. На ноги натянула гольфы, так чтобы между юбкой и резинками мелькала полоска голой кожи, ступни украсились китайскими матерчатыми тапочками.
Вчера от души вымазала их глиной, и к утру, высохнув, новые баретки приобрели замечательный омерзительный вид. Подходящей сумки в подвальчике не нашлось, поэтому в руки пришлось взять пакетик из супермаркета «Рамстор».
Лицо покрыла темным тональным кремом и навела карандашом для бровей жуткие синяки под глазами.
Теперь следовало подумать, что написать на табличке.
Отвергнув из суеверия надписи типа «Собираю на похороны дочери» или «Помогите на протез для сына», я решительно нацарапала: «Умер муж, не могу оплатить гроб». В конце концов, супруга у меня нет и не предвидится, так что не навлеку ни на кого несчастье.
Придав лицу подходящее моменту кисло-траурное выражение, заняла позицию и приготовилась ждать.
Подавали мало и неохотно, больше советовали.
«Шла бы работать», – предложила одна женщина.
«Стыдно, молодая, а просит», – сообщила другая.
«Развелось вас, тунеядцев», – заявила третья.
Мужчины проходили молча, иногда швыряя в пакет желтые и белые монетки. Около двух часов напротив устроилась пожилая монашка, толстая, неповоротливая и одышливая. Дышала она с присвистом, похоже, у бедняги астма. В руках у старушки громоздился большой черный ящик, запечатанный огромной красной сургучной печатью. На передней стенке фотография каких-то развалин и листочек: «На восстановление храма Святой Троицы в селе Лыково».
Старуха расстелила на полу газету, кряхтя, встала на колени и принялась отбивать земные поклоны, приговаривая:"
"– Господь с вами, люди добрые, подайте, сколько сможете, на благородное дело ради праздника.
Теперь все проходили мимо меня молча, но и милостыню не подавали, зато в ящик монашки дождем посыпалось подаяние…
И тут появился мальчишка, щуплый, с неприятным, тухлым каким-то взглядом.
