Виктор и Лида слились для нее в единый образ мучителей – один бил и не давал житья днем, другая изматывала нервы по ночам. Радость доставлял только щенок неизвестной породы, прозванный Зефиркой.
Русские женщины отличаются необыкновенной терпимостью к алкоголикам. Ни англичанка, ни француженка, ни немка не потерпели бы подобного положения вещей больше двух месяцев. Зоя же несла свой крест с покорностью водовозной клячи. В ее подъезде мужья пили почти у всех женщин, били супружниц и детей. «Надо терпеть, – вздыхали глупые бабы, – все-таки родной отец, нельзя разводиться и сиротить дите».
И никому в голову не приходило задаться вопросом: «Может, лучше одной воспитать ребенка, чем терпеть пьяную сволочь?» Зоя вписалась в «коллектив». Закрывала синяки на лице платком, просила иногда в долг три рубля мужику на опохмелку, донашивала старые вещи, кое-как сводила концы с концами. Виктор давно не работал, а ее зарплаты воспитательницы детского сада едва-едва хватало на хлеб и молоко.
В жизни каждого человека обязательно звучат трубы судьбы, но только не все их слышат.
Для Зои они заиграли промозглым, слякотным ноябрьским днем. Девятого числа, к тому же в воскресенье. Виктор не просыхал несколько дней: сначала отмечал день Великой Октябрьской социалистической революции, потом опохмелялся, затем подоспели выходные… Лидочка, как все ясельные дети, не вылезала из простуды, и до получки, которая будет только пятнадцатого, осталось всего пять рублей…
Едва сдерживая слезы, Зоя дождалась, пока отчаянно капризничавшая дочь наконец уснет, и пошла гулять с Зефиркой.
Стоял слякотный московский вечер, вернее, уже ночь, потому что часы показывали почти полночь. На улице никого. Даже собачники давно отгуляли. Зоя тихонько брела по улице, в голове пусто, на душе камень. И тут Зефирка, отчаянно лая, бросилась на идущего навстречу мужчину. Тот испуганно ойкнул.
– Не бойтесь, – крикнула Зоя, – она не кусается, просто резвость показывает.
Но мужик то ли не расслышал, то ли хотел ускорить шаг – он споткнулся об юркую собачонку и со всего размаху грохнулся в глубокую грязную лужу.
Поднялся фонтан черных брызг. Ошалевшая Зефирка пробежалась по поверженному противнику, окончательно измазав белый плащ парня.
Зоя подбежала к упавшему и начала извиняться. Вот тут-то и заиграла труба судьбы. Ведь женщина могла просто свистнуть собачке и поскорей убежать домой, но она наклонилась над прохожим и участливо сказала:
– Простите, пожалуйста, ужасно вышло.
