Контрразведчик

Казаки Дона, Кубани, Ставрополья тоже думали, что их Октябрьский переворот не коснется, хотели создать казачью республику. Не получилось отсидеться. Красные, разбив белых, взялись за казаков. По отдельности уничтожить получилось проще. Миллион двести тысяч казаков сложили головы. Причем власти не жалели ни детей, ни женщин, ни стариков.

Родители и жена, сами того не подозревая, удержали Матвея от рокового шага. О них беспокоился. Кто их содержать и досматривать будет? И элемент случайности тоже был, кабы не шоферил, не попался на глаза чекистам, так и крутил баранку.

Так задумался, что едва в телегу не въехал. На улицах темно и на телеге сзади красного фонаря нет, как на автомобиле. Ацетиленовые фары дорогу освещают неважно, свет тусклый и близкий. Благо скорость у машины невелика. А еще мысль появилась – написать в управление заявку на автомобиль. Этому «Рено» уже десять лет, закупка еще довоенная. Ресурс выработал, да и условия спартанские. В кабине сквозняки, боковых стекол нет, зимой особенно ветер и мороз донимают.

А уже не мальчик и ранения сказываются. Иной раз смену погоды чувствует, раны ныть начинают, если завтра будет дождь или ветер.

Да что машина, если сам не обустроен? Жена с родителями на даче, он один в квартире, как бобыль. Перемолвиться словом не с кем. На службе все время каждое слово контролировать надо, каждое действие. Для всех он – туповатый исполнитель, партиец со стажем, пролетарий до мозга костей. А на самом деле дворянин, офицер, да еще и служивший в Охранке.

Если власть прознает, легкой смерти не будет. Уж как замысловато чекисты пытать могут, он знает не понаслышке.

Дома разделся, согрел чайник на керосинке. Чай по случаю купил у барыги, хороший, индийский. А в столовой ПетроЧК чай морковный, практически подкрашенный кипяток. Но все же в обед суп, кусочек мяса на второе в виде гуляша или котлеты. Помогает поддерживать силы и стоит обед дешево, потому что по продовольственным талонам. В квартире прохладно. Форму на вешалку повесил, надел свитер, лег под одеяло.

Происшествие с Берлизовым не выходило из головы. До половины ночи крутился, утром едва встал.

За скромным завтраком мысль пришла.

А ведь Берлизов может быть не один. Через какое-то время появится другой – сослуживец, знакомый по фронту, по встрече при награждении, из дворцовой стражи. Что тогда? Стрелять всех? А не убить – выдадут или шантажировать будут. И получается он свой среди чужих и чужой среди своих.