Контрразведчик

Из землянок и блиндажей уже солдаты бегут под командованием фельдфебелей. Солдаты без шинелей, опоясываются на бегу.

Комбат уже командует:

– Занять стрелковые ячейки!

Подбежал ротный, козырнул.

– Господин штабс-капитан, возьмите отделение солдат, обыщите пространство между первой и второй линией траншей. Сдается мне – в ближнем тылу лазутчики немецкие. Уничтожить!

Матвей подошел к приятелю.

– Левандовский, у тебя на этом участке сколько караульных было?

– Один убит, сколько осталось?

– Да, друг мой! Убивают тогда, когда уже взяли пленного и караульный мешает уйти группе лазутчиков.

– Черт! Я не подумал.

– Скорее всего немцы на нейтральной полосе. Надо бы и пленного вызволить, и немцам отомстить за убитого.

– Предлагаешь вылазку сделать?

– Именно. Дай трех солдат из старослужащих, да поразворотливее, посильнее. Лучше из числа фельдфебелей, у них револьверы, с ними сподручнее.

Уже через несколько минут майор вернулся с двумя фельдфебелями и одним рядовым.

– Предупреди всех, чтобы не стреляли, а то нам задницы продырявят.

Парни, за мной!

И первым полез на бруствер. За ним нижние чины, причем тихо, ни стуков, ни бряцания железом. Матвею это понравилось. Он пополз первым. Черт! Метрах в пятнадцати от линии траншей колючая проволока идет в качестве заграждения. Разрезана, концы в стороны отведены, сделан проход. Именно в этом месте немецкая группа проползла. Сколько их? Должно быть не менее четырех, как думалось Матвею. Далеко ли уползли немцы? Если они взяли в плен солдата, то отход их затруднен, пленный – как балласт.

Руки связаны, вполне может быть, что оглушен, без сознания, его приходится тащить, а это потеря времени. Матвей в душе удивлялся. Зачем немцам пленный? Если солдат, так он ничего не знает о планах командования, знаком с унтером, командиром взвода, роты. Тогда какой смысл в таком пленном? Если офицера пленили, то Левандовский уже должен был знать, все ли офицеры заняли места по тревоге.

Сложно в темноте определиться, какое расстояние преодолел, если еще и ползешь.

А только впереди шорохи. Матвей руку поднял. Как ее узрели фельдфебели, непонятно, но замерли на месте. Четко стали слышны приглушенные голоса, причем на немецком. Сколько до немецких позиций? Пятьсот метров, двести? Вероятно, притомились немцы, отдыхают. Обычно пленного тащил наиболее физически сильный лазутчик, и он впереди, остальные члены группы прикрывают отход. Смутно видны темные фигуры на земле.