Контрразведчик

Матвей решился, прошептал в ухо ближайшему унтер-офицеру:

– Как только вскочу, стреляете по два выстрела. Дальше по моей команде действовать. Передай другому.

Шепоток, потом слегка хлопнули по голенищу сапога. Заранее о сигналах не договаривались, а понадобилось, и понимают друг друга. Матвей вскочил, направил револьвер в едва различимые в ночи силуэты. Два выстрела один за другим и мгновенное падение. Тут же рядом захлопали выстрелы унтеров. Впереди отчетливые стоны, ругань. Тут уж тихариться не приходится.

По-пластунски метров восемь-десять одолели.

Убитый в немецкой униформе, мертвее не бывает. Немного дальше и в стороне еще один. Когда идут за «языком», в группу стараются взять человека, а то и двух со знанием языка противника.

Матвей решил попробовать, громко крикнул:

– Солдаты, бросайте гранаты!

Один из унтеров шепнул:

– Ваше благородие, нет гранат, звиняйте.

– Я не тебе, для немцев кричал.

Немцы на обманку купились. Тут же послышался голос:

– Найн гранатен! Не бросайт!

– Встали, подняли руки! Оружие оставить на земле и три шага в нашу сторону.

Встали, подняли руки. Оказалось – до них метров десять-двенадцать. Подняли руки, два человека. А пленный где?

– Хенде хох! Форвертс! – скомандовал Матвей.

Немецкий он знал неважно. Сотню обиходных слов. Но их в сложной ситуации хватило. Немцы четко сделали три шага вперед.

– Солдат, – повернулся Матвей. – Подойди, обыщи. Только прошу – стой в стороне, чтобы под пулю не попасть.

Поднялся и направился к немцам. Хорошо встал, сбоку, не перекрывая линию возможного огня.

Обыскал, тихо выматерился, звякнуло железо. Потом обыскал второго.

Матвей подошел, осмотрелся. Впереди человек лежит, недвижим. Матвей нагнулся, понюхал. Свой, русак. От человека махоркой пахнет и ваксой для сапог. Немцы сигареты курят, запах не такой ядреный, и сапоги чистят гуталином.

– Унтеры, берите нашего, несите. Вроде жив, но без сознания.

Сам расстегнул на немцах брючные ремни, завел руки за спину, связал.

– Дранг нах… – и рукой махнул.

Не знал, как по-немецки окопы. Уже почти дошли, как немцы заподозрили неладное, открыли пулеметный огонь. Пришлось всем залечь в огромную воронку от снаряда. С наших позиций тоже стали стрелять. Через четверть часа стрельба прекратилась. Стрелять, не видя цели, только патроны попусту переводить. Но дальше уже ползли. Медленно, потому как наш солдат и связанные немцы ползти не могли, их тащили.

Из траншеи окликнули:

Навстречу, пригнувшись, метнулись два солдата.