Контрразведчик

Алкоголь развязывал языки, люди себя не контролировали, а начальники слушали. Да еще и стукачи были среди своих, в компании.

У Матвея разочарование в сослуживцах. Среди полицейских и жандармов периодически тоже случались посиделки, откровенные разговоры, но стукачи не водились. Если и появлялся кто, быстро вычисляли, находили недостатки в службе и переводили в отдаленные местности. Другим была наука.

Матвей и внешне изменился. Отрастил бородку клинышком «а-ля Дзержинский», волосы на голове подлиннее. Иной раз видел знакомых в городе, но те не узнавали.

Конечно, голубой униформы, выделяющей из толпы, не было, и в цивильной одежде он сливался с общей массой.

Полувоенные френчи появились в ЧК значительно позже, в основном у следователей и охраны, конвойных. Оперативные работники ходили в штатском, им выделяться не следовало. Сами условия службы, специфика ее, требовали таких же приемов и методов, как и у полиции, жандармерии. Только навыков и опыта не было, работали грубо, применяли избиения. Признания «выбивались».

Наверное, тогда и родилось знаменитое «признание обвиняемого – царица доказательств». Только признание можно «выбить», но на это «самые гуманные суды» закрывали глаза.

Все изменилось летом 1918 года, когда разные партии стали проводить террористические акты. Двадцатого июня был убит в Петрограде комиссар по делам печати Володарский (Моисей Маркович Гольдштейн, член Бунда с 1905 года). На служебном автомобиле он направлялся на митинг рабочих Обуховского завода. Закончился бензин, и Володарский пошел пешком, благо – оставалось недалеко.

За часовней в Прямом переулке его ждали. Никита Сергеев, эсер-боевик. Выстрелом из пистолета он убил комиссара. Похороны были торжественными, на Марсовом поле.

К Зиновьеву в Смольный на следующий день заявилась рабочая делегация с требованием немедленных репрессий. И уже на следующий день начались расстрелы.

Ситуация ухудшилась после покушения на Ленина 30 августа 1918 года в Москве, на заводе Михельсона. После митинга Ленин вышел к автомобилю во дворе.

Поджидавшая его эсерка Фанни Каплан стреляла из «браунинга». Стоявшая неподалеку, но обладавшая плохим зрением, смогла попасть только два раза. Шофер Ленина, Гиль, выбил оружие из ее рук, подбежавшие рабочие повалили, стали бить. Ленина увезли в больницу, а Каплан в Кремль, где ее допрашивали, и 3 сентября, без суда, она была расстреляна, а тело сожгли.

Большевики на теракты ответили. Уже 2 сентября 1918 года Яков Свердлов объявил красный террор.