Контуженый (СИ)

Сейчас Русик стал хозяином завода и не спешит возвращаться в Луганск. Возможно, боится, что его снова отправят воевать, поэтому затягивает лечение. После трагедии он со всех сторон в плюсе. Встреча с выжившим сослуживцем для него опасна, поэтому, услышав мой голос, он бросил трубку. И не выходит на связь.

Я порываюсь позвонить Чапаю и нажимаю вызов. Пока идет соединение, меня охватывает смятение. Я нашел предателя или нет? Это Шмель или Русик? А вдруг Чапай подумает, что я специально перекладываю вину на других, чтобы снять подозрения с себя.

— Алло, Контуженый, ты слышишь меня? — говорит Чапай, не дождавшись приветствия.

— Я ищу предателя и скоро найду.

— Ну, тогда и позвонишь.

Я нервничаю и не в силах это скрыть:

— А пока оставьте меня в покое!

— Полный покой у покойников.

— Чапай, дай мне еще время. Я почти у цели!

— Поторопись, Контуженый. Я сдерживаю, как могу, но Вепрь давит на все кнопки. Закон суров: предателю — смерть.

— Я найду и сдам предателя. Честно! Я не вру! Даже крови нет.

— Кончай истерику! А следующий раз будешь звонить — выпей таблетки!

Разговор прекращается. Я унимаю дрожь в руках и отправляюсь в путь за ответами на главные вопросы.

Из Москвы в Тамань поезд «Таврия» приходит около шести часов утра. Обратный вечером в тот же день, в нем та же смена проводников. Я встречаю утренние поезда. Во время длительной стоянки проводники открывают вагоны, пассажиры выходят на перрон размяться и покурить.

Станция «Тамань-Пассажирская» расположена на окраине приморской станицы.

Добираюсь туда заранее, жду в конце платформы. Объявляют прибытие поезда «Москва-Симферополь». Иду вдоль состава, глаза цепляются за каждую проводницу. Спрашивать о Злате Солнцевой не решаюсь, боюсь спугнуть. Я уверен, что издалека узнаю девушку, которая поселилась в моем сердце.

В первый день дежурства я перевозбужден, сгораю от нетерпения, едва не цепляюсь за проводниц, но Златы не нахожу. Чтобы исключить ошибку прикидываюсь пассажиром и возвращаюсь обратно по вагонам, заглядываю в купе проводников.

От меня шарахаются, но не перечат. Лицо контуженного подсказывает — лучше с таким не связываться.

Сутки ожидания до следующего поезда кажутся месяцем. Валяюсь на скрипучей кровати в гостевом доме и представляю наш разговор со Златой. Я застаю ее врасплох, наседаю и требую ответа. Злата растерянна и подавлена. Я беспощаден: ты поступила подло, такое не прощают!

Ночью почти не сплю, боюсь опоздать на станцию. Наступает утро.