Контуженый (СИ)

— И телефон у него сменился.

— На российский поменял. Хотя наши тоже теперь на российский код переключили.

— Вот ты и позвони Руслану Краско. Скажи, представитель администрации Лисичанска хочет встретиться, обсудить большой заказ на пластиковые окна.

— Ты же не умеешь врать, Контуженый.

— Врать будешь ты, Алена.

— Честный. Тогда скажи, честный, ко мне приедешь?

— И когда твоя контузия пройдет.

— Не знаю, — повторяю я.

— Всегда хотела дружить с честным парнем. Дурой была!

— Помоги, красивая-раскрасивая, — смиренно прошу я.

— Ладно, попробую. Хоть кто-то должен уметь врать.

Утром она перезванивает:

— Пляши, Никита Данилин. О встрече договорилась. Сегодня тебя ждут в офисе Руслана Краско в пятнадцать часов.

— Много у тебя странных дел. Про эксгумацию Краско я тоже узнала.

Алена держит интригу, а мне не терпится:

— Что? Что ты узнала?

— Не было никакой эксгумации. И заявлением таким никто не обращался.

— Меня заверили, что судебно-медицинскую экспертизу тайно не проведешь. Краско-старший мирно покоится в семейной могиле.

— Одним спасибо не отделаешься. Знаешь, чего мне это стоило? Пришлось строить глазки начальнику полиции.

— Дурак! Он старый! Рожать надо от молодых. А молодые воюют.

— И не все возвращаются, — добавляю я, вспоминая лица друзей.

— Ты же сейчас не воюешь, — упрекает Алена и замолкает.

Я растерян. Чувствую невысказанный вопрос, но не в силах ухватить суть. Контуженый мозг только-только обработал предыдущее сообщение. Эксгумации не было. И даже планов эксгумации тела Краско и проведения экспертизы не существовало.

Явившийся к Злате раненый соврал! Но угроза попала в точку. Словно он знал про отравление клофелином.

Пауза в разговоре затягивается. Я прощаюсь:

— Пока, Алена. Мне еще мысли собрать в кучку, а голова трещит.

— А говорят, что женщины такие отмазки придумывают.

— К встрече с Русиком надо готовиться.

— А мне в цех к бабам, которые забыли про отмазки и устали вас ждать.

Мучительные раздумья переворачивают всю картину в голове.

Я был убежден, что предприимчивый Шмель сблизился с Русиком, опекал и направлял его, а также тянул деньги из его отца. А если, всё с точностью наоборот? Русик втерся в доверие к Шмелю, узнал про тайник с деньгами и надоумил подсыпать отцу клофелин.

Про состоятельного папу Русик рассказал с умыслом. Хотел отомстить. И есть за что. Богатый папенька мог отмазать сына от луганской мобилизации, но отправил его воевать ради собственного престижа.