Контуженый (СИ)

Насилие, подобно взрывы, обожгло нас, отбросило друг от друга и разделило преградой. С моей стороны завеса стыда, с ее — презрения.

В окопах и блиндажах я прислушивался к разговорам Чеха с сестрой, и Шмель запросто рассказывал Злате о героических буднях. Обо мне Злата не спрашивала — вычеркнула из жизни. Я накручивал себя самоуничижительной мыслью: если погибну только я, ей станет лучше. Но случилось ровно наоборот.

Долгие гудки в телефоне прерывает долгожданный голос:

— Да, слушаю. — Злата говорит отчетливо и громко, чтобы перекрыть шум железной дороги.

Проводница в рейсе, догадываюсь я, и бодро кричу:

— Злата, это я, Кит!

После долгой паузы я слышу изумление вместо радости:

— Я жив. Я в больнице в Луганске.

— Мне сообщили о гибели брата. Звонила Денису, нет связи. Я думала, все погибли. Что с Денисом?

Злата второй раз спрашивает о Денисе Шмелеве, не интересуясь моим состоянием.

— Злата, Дениса больше нет. Нас накрыло снарядами. Меня тоже крепко зацепило, не сразу очнулся.

— Ты жив, а Дениса нет.

Вопрос в лоб. Она словно чувствует мою вину, а мне нечего ответить.

— Не помню. Я контуженый.

Жалкое оправдание. Я командир и отвечаю за жизнь подчиненных. Если я выжил, а они нет, значит, я виновен. Друзья погибли из-за меня.

Злата сыпет справедливые обвинения:

— Ты уцелел, как тогда в ночном клубе. Сам без синяка и царапины, а они пострадали! Ты в стороне, а они в пекло! Ты трус, а парни герои!

— Нет.

— Не герой уж точно. Ты… Ты…

Я слышу ее плач и прикрываю телефон. Я знаю, что она вспомнила. Перед глазами будка машиниста, плачущая девушка на полу, и я грубый, жестокий, самодовольный насильник. Какой же я идиот!

— Злата, я приеду и все объясню.

— Не приезжай, я не хочу тебя видеть.

— А я хочу прежних Дениса и Антона!

Злата истерит и в любой момент бросит трубку. Я тороплюсь:

— Скажи моей маме, что я в порядке.

— Только память отшибло, но тебя вспомнил первой. — Я считаю сказанное комплиментом и жду реакции Златы.

— Теперь забудь! — бросает она.

Я в центре внимания нашей палаты. Озираюсь и выдавливаю растерянную улыбку. В ответ понимающее сочувствие. И без громкой связи все слышали разговор. Подколок не последовало — и на том спасибо.

«Забудь, забудь, забудь…» Последние слова Златы терзают сердце. Душевная боль затмевает физическую.