Контуженый (СИ)

Лучше отдам деньги, отработаю долг, а директором — никогда!

— Быть или не быть директором — сама решай. А насчет вранья я проверю.

— Сам не знаю. Надеюсь, сработает.

Мы входим в «Магнит». Маша ведет меня в подсобку к директору.

За столом Лосева, дородная женщина в блузке, которая обтягивает ее, как колбасная шкурка. Коротка стрижка закрывает ее лоб и смахивает на парик. В ушах вздрагивают тяжелые серьги, когда она отрывается от бумаг и буравит глазками Машу.

— Соболева, принесла деньги?

Я выхожу вперед и отвечаю:

— Контуженный на всю голову.

— Хамло! Выйди отсюда!

— Ты что несешь? Это Машкина вина! Я была в отпуске.

— А кто Адоляну товар сбросил? Разве не ты?

— Да я тебя! Да мы… — Лосева хватается за телефон, звонит Адоляну. — Сурен, приезжай срочно. Соболева взбеленилась, защитника привела.

— С Машей норм. Это у меня с башкой проблемы. — Я сажусь напротив Лосевой, стучу пальцами по столу. — И кто из вас схему придумал? Кто главный вор?

— Сейчас ты получишь, — шипит Лосева.

Проходит время и в тесную подсобку вламывается Адолян, накидывается на Машу.

— Соболева, захотела по статье пойти! Акт с недостачей есть. Заявление в прокуратуру напишем — и всё!

Я хватаю армянина здоровой рукой, пихаю на стул рядом с Лосевой.

— Сколько товара от Лосевой принял?

— Вали, защитник. А то соучастником пойдешь.

— Защитник, Соучастник — не мои позывные. На фронте я был Кит — это в прошлом. А сейчас я Контуженый. И в этом ваша проблема.

— Проваливай, Контуженый!

— Адолян, ты главный? Сколько товара украли?

— Меня вообще в городе не было, — оправдывается Лосева.

У меня болит голова. Сильнее и сильнее. Трогаю нос.

Адолян командует Лосевой:

— Нина, пиши заявление в прокуратуру. — И бросает растерянной Маше: — Теперь сядешь! А хотели с тобой по-хорошему.

Я отнимаю пальцы от носа. На кончиках кровь. От осознания собственной правоты становится легче.

— Не ври, Адолян! По-хитрому вы хотели, украсть и подставить.

Я достаю пистолет и взвожу затвор. Ствол направляю в потолок, этого достаточно. Торгаши — бледные копии себя минутной давности.

В наступившей тишине выкладываю каждое слово весомым булыжником:

— Сформулирую вопрос иначе. Он будет последним, а вранье я носом чую. Итак, Соболева виновата?

Торгаши переглядываются и качают головой.

— Верните ей деньги. Немедленно!

Торгаши рыщут в столе, копаются по карманам.