Контуженый (СИ)

Крайний дом сохранил стены и крышу — отель комфорт-плюс в условиях войны. Мы собираемся переночевать в нем.

Я задираю голову, изучаю темное небо. Прихожу к выводу, что вражеских «птичек» ночью не будет, и жалею измотанных бойцов.

— Кедр, перегони машину за дом под яблоню. До утра постоит, не заметят. Отоспись.

В глазах подчиненных облегчение. Мины подождут. Ночью мы редко работаем, огненный выстрел лишком сильно демаскирует позицию. Кедр прижимает грузовик к стене дома и заваливается спать в кабине.

Кедр! Так вот чья табличка на могиле.

Ночь. Тишина. Я выхожу из хаты отлить. Не с порога же. Потягиваюсь, топаю, встаю за дерево — и в этот момент…

— Вспомнил? — с осуждением в голосе вопрошает Вепрь.

— Машину с БК за домом спрятали, — бормочу я.

Я молчу. Ответ ясен всем. Оправдываюсь:

— Я очнулся только в больнице.

— Потому что успел смыться перед прилетом. Будто знал!

Хан затягивает шнурки на берцах, стреляет в меня косым взглядом:

— Еще про ангела-хранителя скажи, что нашептал на ушко.

— Какого хера, Хан? Ты на что намекаешь?

Хан переглядывается с Вепрем. Вепрь собрал пулемет, держит его между колен стволом вверх и буравит меня взглядом:

— Мы потом взяли батарею укров откуда вас накрыли. Пленный артиллерист признался, что кто-то скинул им в чате координаты с минами. Понял?!

— Наши координаты? — недоумеваю я. — Так БК только завезли.

Перед глазами имя водителя на могиле — Кедр. Но я не понимаю смысла вопроса и тоже злюсь:

Вепрь опускает глаза, на обветренном лице отчетливо проступают желваки.

Хан мне подсказывает:

— Кедр — его младший брат.

Обычно суровый Вепрь смотрит в землю и выглядит потерянным.

— Я поклялся матери, что в снабжении ему безопасно. Если со мной что не так, младший точно к ней вернется. Я до сих пор скрываю, что он погиб. Погиб из-за предателя.

— Где пленный? Я с ним поговорю.

Хан косо смотрит на меня и теперь уже обвиняет напрямик:

— Убрать свидетеля хочешь?

— Выжил только ты, Контуженый, — добавляет Вепрь.

— Вы с дуба рухнули? Я свой!

— Был свой, а сейчас не знаю. Кто-то же слил координаты.

Хан обращается к Вепрю, словно меня здесь нет.

— Без Контуженого точных прилетов не было. Он приперся — и не известно, что будет.

Я оглядываюсь в поисках поддержки. К нашему разговору прислушиваются другие бойцы. В их глазах колючее недоверие.

А вслух кто-то говорит:

— Он по нашим позициям шастал. Надо проверить телефон.