Контуженый (СИ)

Найти место для ночевки здесь сложнее. Где-то есть гостиницы, но месяцы службы приучили иначе решать бытовые проблемы.

Я нахожу пострадавшее здание, которое начали ремонтировать. При въезде на стройплощадку в бытовке светится окошко. Видимо сторож охраняет дефицитные стройматериалы.

Не желая унижаться до просьбы, крадусь к дому, залезаю в окно первого этажа. На полу мешки строительной смеси. Поднимаюсь выше и оборудую спальное место в проеме капитальной стены. Здесь больше шансов остаться в живых при обстреле. Рюкзак под голову — и тревожное забытье с частыми пробуждениями.

Ночь. Неясный шум в голове трансформируется в голоса, угрозы, ругань.

Прислушиваюсь и понимаю, это не боевое прошлое, аукнувшееся сновидением. Вспоминаю, что я на стройке. Поднимаюсь, выглядываю в проем окна.

Трое темных личностей грузят мешки строительных смесей в тентованную «газель». Им пытается помешать сухой старик, размахивающий фонариком. Помимо фонарика его оружие словесные призывы к совести. Самый вежливый ответ грабителей: «отвали, дед!»

Я морщусь от накатываемой головной боли.

Хочу достать таблетки из рюкзака, но рука натыкается на гранату, которую нашел в окопе. Ладонь сжимает ребристый метал. «Лимонка» придает сил. Секундное размышление — и вот я у окна.

Высовываюсь, чтобы меня видели, и кричу:

— Эй вы! Кончай грабеж! Не по-людски это.

Луч фонаря дергается и освещает мое лицо. Грабители замирают, но быстро приходят в себя.

— Ты кто такой, мать твою! — ругается один.

Другой угрожающе поднимает лопату:

— Вали, если хочешь жить.

Я демонстрирую «лимонку» и выдергиваю чеку. Вытянутая рука держит гранату над головами грабителей. Придаю лицу радостно-тупой вид и объявляю:

— Я Контуженый. На всю голову!

Застывшие фигуры рассматривают меня. Немая сцена прерывается моей репликой:

— Быстро мешки обратно, а то рука затекает!

Для убедительности отбрасываю чеку. Назад пути нет, граната обязательно взорвется.

Грабители торопливо сваливают под стену мешки из «газели».

— Исчезли! — командую я.

Машина с грабителями уезжает со стройки.

Я спускаюсь к сторожу. Гранату сжимаю уже обеими руками. Мышцы каменеют.

На лице сторожа гримаса ужаса или дикая радость — сразу не разберешься. Да и некогда.

— Ты отойди, дед. Я гранату под мешок суну.

Сторож секунду что-то соображает и показывает:

— Шо добро портить. Там колодец. Все равно будут ремонтировать.

Рука затекла, ждать нету сил. Я сбрасываю гранату в канализационный люк, обхватываю сторожа, и мы валимся на землю.