Контуженый (СИ)

Интересуюсь:

— Валера, ваш завод и краску выпускает?

— Нет. Только окна. Зато какие!

Указываю на рекламу:

— А почему «КрАскопласт»?

— Не крАско, а КраскО! — Валера делает ударение на последнем слоге. — Краско — фамилия владельца завода. Крепкий был хозяин, Николай Краско.

— Был? А где она сейчас?

— Помер. Не на войне, дома. Вроде, уснул, и с концами. От сердца в тылу гибнут не меньше, чем от снарядов.

Я вспоминаю переписку Златы с Денисом. Имя Краско она не упоминала, но речь шла о деньгах. У кого их брать, как не у бизнесмена.

— Когда ваш директор умер?

— С месяц как. Или больше.

— И кто вместо него?

— Сынок руководит. Руслан Краско.

— Русик? — я чуть не подпрыгиваю.

— Теперь уже Руслан Николаевич. Молодой, как ты.

— Ранение получил в тот день, когда его отец умер. Представляешь, чуть в один день семью не прибрало — папку дома, сына на фронте. Но Руслан выжил, только лицо сильно попортил. А его мать еще в четырнадцатом под обстрел в Луганске попала. Тогда украинский штурмовик по обладминистрации долбанул.

Я вспоминаю идиотскую версию украинской пропаганды.

— Вот-вот! Брешут как дышат! Киев слушать, мы только и делаем, шо сами себя бомбим.

Разрозненные воспоминания в моей голове стыкуются друг с другом, как кусочки рассыпанного пазла. Вепрь привел нам парня с квадрокоптером из луганского батальона. Взгляд умный, но нерешительный — типичный мобик, так мы звали мобилизованных из ЛНР. Он представился Русланом.

— Позывной есть? Нет.

Руслан назвал и свою фамилию, но она вылетела из головы. Оказывается, наш Русик — Руслан Краско!

Мы знали, что его отец луганский бизнесмен. Русик разбирался в квадрокоптерах, потому что отец с детства покупал ему лучшие модели. И нам на фронт его отец присылал технику. Китайские квадрики сбивают даже стрелковым оружием, постоянно требуются новые. А еще планшет, наушники, запчасти для «буханки», газовые горелки, спальные мешки, спортивные коврики, дождевики.

Про пластиковые окна Русик тоже рассуждал со знанием дела. Теперь ясно почему. Но мне это было не интересно. Я общался с Русиком, как командир с подчиненным. Он проводил аэроразведку и корректировал минометный огонь. Мы научились поражать цель меньшим количеством боезарядов. Все разговоры по делу, болтать о личной жизни не доводилось.

А вот Шмель с Русиком сдружился. Один раз даже рисковал за парня жизнью.