Контуженый (СИ)

Я возвращаюсь на пропускной пункт и подзываю вислобрюхого таможенника.

— Скоро еще наши волонтеры подъедут. Серая «буханка» с буквами Z. Я за них сразу внесу, чтобы время не терять.

Пухлые щеки кривятся в самодовольной улыбке:

— Так бы сразу. Отойдем.

Мы отходим за стену уличного туалета, что мне только на руку. Таможенник берет мои деньги, пересчитывает и сует во внутренний карман. Я придавливаю его к стенке, перехватываю руку и вынимаю обратно толстую пачку купюр. Здесь не только моя взятка, а значительно больше.

— На нужды фронта, — объявляю я.

Выпученные глаза и распахивающиеся губы угрожают ненужной оглаской. Принимаю меры. Удар коленом в пах и кулаками по темечку прерывает возглас возмущения.

Я сверху на рухнувшей туше. Придавливаю коленом, выворачиваю подлецу голову, выдергиваю из нагрудного кармана кителя документы, наклоняюсь и шиплю в мерзкую рожу:

— Слушай приговор, Парасюк Семен Богданович. Если еще раз тронешь хоть одного волонтера, я утоплю тебя в выгребной яме! Для пули слишком много чести.

Я фотографирую удостоверение таможенника на телефон и швыряю корочки ему в физиономию:

— Найду тебя, где угодно! Не будешь жить по-людски, не будешь жить вообще! Слово бойца с позывным Контуженый!

Для убедительности сую толстяку под нос шеврон «Группы Вагнер». Розовая харя бледнеет. Я возвращаюсь в микроавтобус преобразившимся.

Лиза замечает мой светлый лик:

— Вам легче? Угадали с лекарством?

— Проверенное средство, — соглашаюсь я.

Мы едем по разбитой дороге. Коробки с беспилотниками на сиденьях трясутся.

Я придерживаю до чего дотягиваюсь, а Лиза оправдывается:

— Мне предлагали снять сиденья, но как. На обратном пути мы женщин и детей в мирную жизнь вывозим. Вот адрес бабушки, которую надо обязательно забрать. Пошла за гуманитаркой на мину-лепесток наступила. Ступни нет, ходить не может, но ее родные в Воронеже готовы принять. А у бабушки еще кошка с собакой, которых она не может бросить. Что поделаешь, всех заберем.

Проезжаем остовы выгоревших легковушек на обочинах.

— Кошки с собаками и те уживаются, а мы братья по крови чего натворили. Когда же это закончится?

— Когда закончатся укронацисты, — отвечаю я.

— Надеешься, что их шокируют собственные потери? — Михалыч качает головой. — Ты видел их кладбища? Бесконечные флаги, венки, цветы, люди на коленях встречают гробы. Это культ смерти. «Героям слава» это же не про живых, а про мертвых. Смерть украинца обязательное условие будущего процветания Украины.