Конунг Туманного острова (СИ)

— О-ох! — в едином порыве выдохнуло оба войска.

Всадник завалился на бок и упал на землю рядом с братом, который попробовал было подняться, но огромный сапог дана снова сбил его с ног.

— Сдаюсь! — прохрипел король Эрконберт, молоденький еще парнишка с редким пухом на щеках. — Пощади! Выкуп богатый дам за себя!

— Никак нельзя, малыш, — с легким сожалением сказал Сигурд, вгоняя в его глазницу четырехгранное острие. Он наклонил голову набок, оценив дело рук своих, и продолжил так, словно его враг всё еще был жив.

— Власть, паренек, она на двоих не делится.

А на троих — тем более. Пока ты жив, ты — король. Поэтому тебе так и так умереть было суждено, не сейчас, так немного погодя. Это мне жена рассказала. Она у меня умная, только держись! Даже читать умеет, на словенском и на германском. Представляешь? Люблю ее, просто сил нет.

— С кем это ты тут болтаешь, муженек? — услышал он удивленный голос. — Он вроде помер давно. И кого это ты любишь? Не меня ли? А если меня, то почему я об этом вот так узнаю? Можешь мне самой эту радостную новость сообщить, а не этому мертвецу.

Я не обижусь.

Леутхайл стояла неподалеку со взведенным арбалетом в руках. Видимо, она не собиралась отказываться от данного обещания. А со стороны войска ютов уже скакала кавалькада всадников во главе с Осредом. Они снова хотели договариваться, но теперь условия будут другими. Старые боги высказали свою волю.

— О чем ты хотел говорить со мной, конунг?

Женщина в черном, лет сорока с небольшим, со строгим лицом, изрезанным морщинами, смотрела на него спокойно, пряча свою боль в глубине выцветших глаз.

Она дочь короля, жена короля и мать королей. Она не опустится до плача, словно деревенская баба.

— Я хотел говорить с тобой до этого боя, королева, — ответил ей Сигурд, устраиваясь в кресле поудобней. Отбитые ребра болели просто невыносимо. — Сейчас уже обсуждать почти нечего. Мы могли решить все с тобой, и твои сыновья остались бы живы.

— Мои сыновья никогда не пошли бы на раздел власти, — с каменным лицом ответила Эмма.

— И они выполнили свой долг, как подобает королям и воинам. Что будет теперь? Ты убьешь нас? У меня осталась дочь. Убей меня, а ее пощади.

— Я не стану вас убивать, — Сигурд отхлебнул из кубка. — Ты что, не знаешь, что убивать невинных детей — плохая примета? Год удачи не видать! Один год за одну смерть! Мне сам конунг Само это сказал. А он великий колдун, ему многое ведомо, чего простые люди не знают. Я уже давно баб и детей не убиваю, и вот, тоже конунгом стал.