Конунг Туманного острова (СИ)

— Так что, жреца резать или нет? Он обгадился уже, а я все твоей команды жду. Воняет ведь! Уже мочи никакой нет терпеть!

— Не нужно его резать, — махнула рукой Леутхайд, которая дала страже довольно расплывчатые распоряжения. Она не знала, чем закончится этот разговор. — Проводи почтенного епископа до дома. Видишь, ему стало нехорошо.

Леутхайд поморщилась. То, что она сделала, было ужасно, но выхода у нее не оставалось. Церковь Востока получала десятину с доходов правителей, а тут, на Западе, прелаты начинали забирать ее и у крестьян тоже.

И это на многие столетия ляжет тяжким бременем на экономику Европы, а закончится кровью Реформации и религиозных войн. Лейтхайд встала и пошла на кухню. Она даже не догадывалась, что только что спасла миллионы жизней.

Княжеский поезд в этот раз оказался необыкновенно многолюдным. Помимо государя с охраной, как бывало обычно, сегодня приехали княгини Людмила и Милица, а также взвод Сиротской сотни для услуг в дороге, и Иржи, лекарь-недоучка оттуда же. Вот таким вот незатейливым способом великий князь вновь собрал своих детей.

Он хотел, чтобы они познакомились, наконец, с юным племянником.

Старые стены римского лагеря, что приняли в себя жителей Ратисбоны, становились уже очень тесны для растущего города. Все больше и больше людей селилось теперь в посаде, не опасаясь нападений. Венды вели себя тихо, а тюринги — еще тише. Тут не лангобардская граница, люди спокойно живут.

Изменились и улицы города. Еще покойный Гарибальд запретил водить свиней в пределах стен, а Теодон после очередного пожара велел новые дома в ровные линии построить, разбив прямые, словно копье, улицы.

Получилось довольно симпатично. Да и воняло теперь не в пример меньше. Не то, что при покойном герцоге.

Королевский дворец был все тем же «длинным домом», в котором живут германцы, только из крыши его торчали теперь печные трубы. Королева Умила в копоти категорически жить не желала и, пока растут стены нового дворца, изо всех сил пыталась благоустроить старый. Впрочем, у нее это получалось плохо.

Огромный пиршественный зал с очагом и несколько небольших комнат, увешанных коврами. Вот и все обиталище королевской семьи.

— Умила, деточка! — обе княгини обнимали баварскую королеву, которая за эти годы из скромной и довольно тихой девчонки с мечтательным взглядом превратилась во властную молодую женщину. Княжна Видна тоже с восторженным визгом полезла обниматься с сестрой.

— А Кий где? — Умила растерянно повела взглядом по комнате.