Координата поврежденности

Там стоит огромный телевизор с приставкой, – сказал он Прим, и девочка моментально вылетела из комнаты.

Когда Лайт хотел последовать за ней, его шаги ощущались словно гром за окном. Увесистые, резкие, быстрые. Мин поспешил за ним, ведь еще немного и между ними разрастется глубокая пропасть, а не метровая яма, через которую можно перешагнуть.

Рука легла на чужое предплечье.

– Мы уже все обсудили, – Лайт звучал расстроенно.

Мин знал, что ему больно. Его даже восхищала такая честность – Лайт не боялся показаться ранимым и уязвимым.

– Прости за то, что я сказал вчера. Ты был прав, я – нет.

Он долго собирался с силами, чтобы признать это. Сказать эти сложные для себя слова. Однако сказать нужно было. По-другому отныне нельзя.

– Вау, не думал, что ты умеешь извиняться.

– Я и не умею. Это демоверсия, так что не будь слишком требовательным.

Его прожигали взглядом, однако Мин знал: внутри Лайта сидело что-то такое, что всегда стремилось прощать людей, даже если он и пытался этому противиться.

– Впрочем, ты был прав не во всем, – продолжал Мин.

 – Ты не галочка в списке моих побед. Не попытка разнообразить личную жизнь. Не эксперимент ориентации.

Лайт опустил глаза в пол, стараясь скрыть оказанный на него эффект от услышанного, но он, несомненно, смутился. И Лайту не нужно было ничего говорить. Мин не хотел заставлять его снова что-то решать. А хотел объясниться сам.

– Ты сделал это для меня. Вспоминая тот день, сейчас я понимаю, насколько сложно тебе было рассказать правду. Ты даже не обязан был этого делать, однако сделал ради меня.

Не ради себя. Ты постоянно так поступаешь. Неважно как ужасно я себя веду, ты почему-то помогаешь и заботишься обо мне. Ты стал моим другом, когда я твоим быть не желал. Но когда я решился, то быстро понял, что хочу большего. Просто… не знаю, что теперь делать и как себя вести… рядом с тобой. Как справляется твоя семья? – на последних словах Мин не прятал смятение в голосе. Он хотел ответить честностью на честность. Быть настолько открытым, насколько готов. Лайт этого заслуживал.

– Мама держится. Я прожил уже шесть лет без особых происшествий, и ее страх немного отступил. Обследования, на которые я регулярно хожу, показывают, что жить пока буду. – Парень слегка дернул плечами. – А Прим ничего не знает. Она была тогда слишком маленькой, а рассказывать ей сейчас…

– Я могу выдержать твою эгоистичную злость и раздражение избалованного ребенка. Но только не жалость. Прошу, не надо меня жалеть. – Лайт напрягся сильнее прежнего.