– Это ошибка, о которой я буду жалеть до конца своих дней, – вдруг заговорил отец, однако казалось, что кто-то другой. – Я виню себя за это сильнее, чем даже ты меня. Я злился на несправедливое стечение обстоятельств годами и замкнулся в себе. Замкнулся настолько, что даже оттолкнул тебя, а ведь ты был ребенком. Моим ребенком. Ты нуждался во мне, пусть и ненавидел меня. С каждым годом ты отдалялся все сильнее, а я никогда не был хорош в выражении чувств. Оказалось, без твоей матери я не мог даже с родным сыном найти общий язык.
Раттана упрощала и помогала вести беседы так естественно, что мне удавалось забыть о любых неудобствах и переживаниях. Она была моей душой, моей радостью, моим смехом, моей смелостью. Без нее я бы не достиг того, что имею сейчас. – Глаза мужчины озарились несвойственной для них нежностью, когда речь зашла о женщине, покинувшей их обоих так несправедливо рано. – Она всегда знала, как важна для меня работа, и была готова быть на втором месте. И мне так жаль, что я позволил ей это.
Позволил уступать раз за разом и жертвовать собой. И не успел напомнить, что несмотря ни на что, я любил ее так, как умел. Всем своим эгоистичным сердцем. Она была лучше меня, мне никогда не сравниться с ней. Однако ты – другой. В тебе живет частичка матери, и я каждый день вижу Раттану в тебе. Сперва мне было больно видеть это сходство, поэтому я скрылся за работой, но сейчас… ты даришь мне утешение. Я смотрю на тебя и вижу, что наша любовь с Раттаной не закончилась после ее смерти.
Она живет в тебе, и я хочу, чтобы ты был счастлив. Если бы она переродилась и узнала, что я не справился с главным своим долгом, то не простила бы меня. Я поступал неправильно, когда давил на тебя из-за медицинского. Думал, что знаю, как лучше для тебя. В детстве ты мечтал стать врачом, и я воспринимал твой отказ как подростковое упрямство и один из способов пережить горе. Но я ошибся.
Для Мина самым счастливым сном был тот, где мама жива и обнимает его каждый день, а отец извиняется за одинокий кошмар длиной в десять лет и готов любить его любым.
Со всеми принятыми им решениями кем быть, а кем – нет.
Но мертвецы не оживают. А вот живые способны что-то изменить и найти дорогу к искуплению.
И его отец, чьего одобрения он так жаждал, но страстно это отрицал, сейчас говорил о своих чувствах. Мин забыл сколько ему лет – тринадцать или двадцать четыре. Пока живы родители, ребенок остается ребенком, неважно сколько ему лет.
