Координата поврежденности

Ни братьев или сестер (даже двоюродных), ни других родственников схожего возраста у него не имелось. Только отец и еще, возможно, Нун.

– Что ж, оставляю вас… – Мара бросила лукавый взгляд из-под ресниц, – … голубки. Одинокой ласточке здесь нечего порхать.

Ласточке?! Скорее зубастой крокодилице!

Но Мин не успел сказать и слова, ибо Дели тут же улыбнулась ему, а в ее глазах засверкало масляное обожание, отчего он вмиг засомневался, что конструктивный диалог разрешит проблему.

– Здравствуй, Пи’Мин, – произнесла она, покрывшись румянцем.

– Нонг’Дели. – Он сухо кивнул. – Давно не виделись.

– Да, ужасно до-о-олго, – с искренней скорбью проблеяла она. – Кузина запретила приходить в ее бар, пока мне не исполнится восемнадцать! Но теперь…

Сказанного далее Мин почти не слышал. Вроде бы она рассказывала о каком-то показе мод, где благодаря матери Мары ей позволили быть моделью, а потом о школе и успехах в учебе. Ее слова нанизывались, как бусины, одно за другим, сплетаясь в нескончаемую речь.

Он и забыл, как болтлива Дели, и теперь думал, что действительно проще притвориться геем, чем и дальше терпеть назойливую поклонницу.

– Пи’Мин, я так завидую тебе! Отец позволил тебе выбрать другую специальность, а моя мама только и знает, что тиранить меня! Я еле-еле уговорила ее не отправлять меня в пансион в Швейцарии и окончить школу здесь.

Так вот как это выглядит со стороны? Что отец дает ему выбор? Как забавно…

Дели же все продолжала говорить о своей матери, а Мин с каждым произнесенным ею словом все сильнее уходил от реальности, будто его тело находилось на дне океана, а вместо слов наружу вырывались лишь хрипы.

Он чувствовал себя глубоководной рыбой, окруженной безмолвными давящими водяными просторами. Ему были знакомы эти симптомы, но он надеялся, что больше никогда не столкнется с ними. В голове на безумной скорости пронеслись картинки, слишком ужасающие, чтобы их помнить, но слишком неизгладимые, чтобы вытолкнуть их из сознания навсегда.

– Ты в порядке, Пи’Мин? – Дели прикоснулась к нему, однако он даже не отреагировал.

И очнулся лишь тогда, когда она потрясла его чуть сильнее.

– Я… – голос не слушался, и из горла вырвался уже настоящий хрип.

– Ох, я и забыла, что твоя мама умерла, Пи’Мин, – бесцеремонно воскликнула Дели. – Постоянно болтаю не подумав.

Он не любил насилие, применять его к женскому полу и подавно не планировал, однако сейчас был близок к тому, чтобы нарушить свои принципы.