Координата поврежденности

Мин внимательно вгляделся в лицо парня, пытаясь понять, действительно ли тот думает, что он поверит в эти бессмысленные объяснения. Лайт считает его тупым? Однако сейчас важнее другое.

– Ты слышал разговор внутри? – вновь он был вынужден что-то выпытывать у парня. Это крайне раздражало.

– Если ты намекаешь, что я следил и подслушивал специально, могу тебя разочаровать. Не знаю, что ты там себе напридумывал, может, считаешь меня каким-то тайным агентом или просто идиотом, которому больше нечего делать, кроме как преследовать тебя, но я думал лишь наладить наши отношения.

Я не хочу портить тебе жизнь, хотя ты и не веришь в это. Но я устал от того дерьма, которое ты несешь с нашей первой встречи, – повысив тон, высказался Лайт.

Теперь уже Мин отчетливо ощущал «ауру старшего». Но поскольку он много времени провел за границей, где возрастные формальности ничего не значат, он с легкостью позволял себе не церемониться с самыми близкими знакомыми (как Мара) или врагами (как докторишка).

– И да, я слышал о том, что ты играешь в странные игры, разбив сердце уже второй девушке.

И выдаешь себя за кого-то другого! – закончил говорить Лайт, сомкнув руки перед собой в замок, будто вынося ему приговор.

Мин старался успокоиться. Агрессия вряд ли что-то решит. Он не должен позволять докторишке думать, что теперь тот имеет какой-то контроль над ним. Нельзя упустить власть из рук.

– У тебя удивительная способность быть повсюду, лезть туда, где тебя быть не должно. Надеюсь, это как-то поможет тебе во время будущих операций.

Может, ты и вправду приехал отдать мне бумажник, но в этом нет нужды. Я бы предпочел, чтобы ты не вмешивался в еще одну часть моей жизни. Сначала отец приводит тебя в дом и говорит, что я должен развлекать тебя и следить за твоим комфортом, затем Нун заставляет таскать тебе еду… А ты, вместо того, чтобы понять, что мешаешь, очень странными способами пытаешься «подружиться». Хотя зачем это тебе – не ясно.

Лайт взвинченно провел рукой по волосам, растрепав их еще сильнее.

Мин мельком взглянул на розовый беспорядок, как вдруг до его ушей донесся твердый голос:

– Повторю то, что сказал в первый день: мне жаль, что я побеспокоил тебя, но у меня нет другого выхода. Мне нужно закончить семестр, и я многим обязан Кхуну Равиту и не хочу быть неблагодарным. Думал, мы поняли друг друга, но, видимо, нет.

Лайт вытащил из сумки бумажник и насильно всунул ему в руку.

– Меня тоже никто понимать не хочет.