Возможно при других обстоятельствах и определенно не здесь. Но как это сделать, если Тахиров не выпускает мою дочь за территорию особняка?
— Я подумаю, как можно устроить вашу встречу, — проговариваю напоследок. — А сейчас мне пора, пап.
***
Домой я еду в некотором смятении. Я же никогда не верила в то, что отец когда-нибудь станет нормально жить, по-человечески. Не верила в то, что когда-нибудь Клава разбудит в нем давно умершие чувства. А она верила в него, должно быть. Верила ему…
За окнами уже изрядно темно, когда автомобиль въезжает на территорию особняка.
Я открываю дверцу, кутаюсь в теплое пальто, прячась от пронзительно ветра и быстро перебирая ногами забегаю в дом, в котором тепло, уютно и пахнет тыквенным пирогом. Во рту моментально скапливается слюна, а желудок громко урчит, требуя пищи.
Повесив пальто в прихожей и скинув с себя сапоги, несмотря на разбушевавшийся голод, я быстро бегу по ступеням на второй этаж. В комнату к своей дочери. К единственному человечку, который любит меня вопреки.
Уже соскучилась по её пухлым ладошкам и сладким щёчкам, по её чудесному молочному запаху и живой непонятной пока речи.
Когда я подхожу к комнате, где ещё днем оставила малышку с Ольгой Семеновной, то слышу оттуда голос Рустама. Сердце замирает от неожиданности, а ладошки моментально становятся мокрыми от волнения. Я бесшумно подхожу к двери и подглядываю в дверную щель."
"Тахиров стоит в своем дорогом деловом костюме и как-то особенно трогательно держит мою Надюшку в сильных руках. Уж я убедилась в том, что они у него действительно сильные… Щеки покрываются румянцем, но оторвать от них свой взгляд я уже не могу.
Больше не чувствую исходящую от него опасность — сейчас от Рустама веет каким-то особым теплом. На секунду представляю, как бы Тимур держал нашу дочку на руках. Как заботился бы о ней, как любил… Пусть каким бы он не был неверным мужем, отцом, я уверена, он был бы отличным.
Я бесшумно толкаю дверь и прохожу в комнату, в которой царит полумрак. Рустам поворачивается ко мне лицом с дочкой на руках и смотрит спокойным равнодушным взглядом, а у меня всё сжимается внутри от его присутствия.
Всё еще свежи в моем сознании воспоминания той ночи, когда мы вместе плавали в бассейне. Возможно, для Тахирова это был просто секс и просто слова…
— Привет, — улыбаюсь, опираясь лбом о дверной косяк.
— Здравствуй, Лера, — произносит Рустам, не собираясь оправдываться что и почему он делает в нашей комнате.
Словно всё так, как и должно быть.
