А может быть детские обиды, прошлое и не здравое соперничество дали о себе знать. Он хотел заполучить то, что по праву принадлежало Рустаму — его дочь. Во всяком случае точных причин мы никогда больше не узнаем — Тимур унёс свою правду с собой.
Я пожимаю плечами и грустно улыбаюсь. Вникать во всю эту грязь мне больше не хочется. Я решила оставить прошлое далеко позади и жить настоящим, которым на данный момент целиком и полностью довольна.
— Если бы я встретила его сейчас на улице, то разорвала бы собственными руками на мелкие кусочки! Из-за детских обид и непоняток с братом он мог испортить и твою жизнь тоже! — восклицает Даша и звонко стучит ладонью по столу.
— Рано или поздно, его нелюбовь ко мне проявилась бы, — отвечаю спокойным голосом.
Я эту ситуацию пережила и отпустила, а вот Дашка — нет.
— Это сейчас, проанализировав всё от и до, я вспоминаю некие странности из нашей семейной жизни. А тогда… тогда я была слепа и искреннее любила насквозь фальшивого человека, принимая его заботу за чувства ко мне.
— Может быть и хорошо, что именно так всё сложилось, — произносит Дашка, немного поостыв."
"Мы ненадолго замолкаем и просим официанта принести нам счёт. Разговор с Дашкой плавно перетекает в обсуждение её личной жизни, вернее в её отсутствие. Но стрелки на часах идут неумолимо быстро и как бы мне не хотелось посидеть в этом уютном кафе чуточку дольше, в планах на сегодня у меня ещё поездка к отцу.
***
— Вот здесь останови, — прошу водителя и выхожу за несколько остановок от дома, где обитает отец.
На улице хорошо и комфортно, поэтому я решила прогуляться, несмотря на то, что столбики термометров показывают ниже нуля. Я неторопливо шагаю по хрустящему под ногами снегу и с ностальгией смотрю на родные московские улицы, где прошло моё, пусть и не совсем счастливое, но детство.
Перед домом отца захожу в супермаркет, где до отказа набиваю два больших пакета едой. Идти немного тяжело, потому что продукты так и тянут ношу к земле, и я делаю несколько коротких остановок на своём пути.
У деревянной обшарпанной двери останавливаюсь и перевожу дыхание, после чего заношу руку и несколько раз подряд стучу. Мне открывают почти сразу же. Отец хоть и стал выглядеть чуточку лучше, но по-прежнему смотрит на меня своими охмелевшими глазами.
— Ничего в твоей жизни не меняется, — прохожу к нему в комнату, не здороваясь.
Выгружаю пакеты на стол, достаю оттуда крупы, сахар, овощи, фрукты и мясные продукты. Отец громко икает и виновато чешет седую щетину.
