Поднявшись к себе в комнату и закрывшись на щеколду только сейчас вспоминаю, что забыла сообщить Рустаму о своём скором переезде. Но может это и к лучшему. Будет для него приятным сюрпризом, когда он вернется, а я навсегда исчезну из его жизни.
Глава 15
Я слышу когда он уезжает. Сначала щёлкает дверь его комнаты, затем раздаются тяжелые шаги по коридору. У дома заводится двигатель машины и слышатся голоса. Не знаю почему, но я поднимаюсь с кровати, хотя на часах всего семь утра. Осторожно подхожу к окну, открываю темную штору и смотрю как Рустам разговаривает о чём-то с двумя амбалами.
Один из них кивает и направляется к автомобилю забравшись на водительское сидение, а второй искоса поглядывает на моё окно. Я отшатываюсь, потому что не хочу, чтобы меня увидел он. Рустам.
Вновь забираюсь в кровать, кутаюсь в теплое одеяло и накрывшись с головой пытаюсь уснуть. Очередная бессонная ночь сделала своё — едва машина Рустама отъезжает от дома, как мои веки становятся свинцовыми и закрываются.
Мне снится Тимур. Тот день, когда я задержалась в гримёрке дольше остальных и впервые осталась с ним наедине. Сон больше похож на явь — такой же реальный и чувственный, словно можно коснуться и потрогать. Во сне я испытываю те же эмоции, которые испытывала в реальности.
Когда мы остаемся один на один, у меня появляются смешанные чувства — страх и похоть одновременно. Он подходит ко мне ближе, прожигает насквозь своими чёрными глазами и касается рукой щеки. Убирает за ухо выбившиеся пряди, скользит пальцами чуть ниже, вдоль линии шеи.
Приспускает тонкие бретели моего концертного платья, расшитого стразами и пайетками и оголяет грудь.
— Ты хорошо танцевала, — произносит над ухом.
По коже пробегают мурашки, мне страшно и хорошо рядом с ним, но оттолкнуть и уйти я уже не могу. Да и не хочу.
— Спасибо, — отвечаю тихо, едва слышно.
Мне нравилось то, как он смотрел на меня во время концерта. И танцевать хотелось только для него, а не для тех похабных мужчин, которые пускали на нас слюни сидя в зале.
Он накрывает ладонью мою грудь и слегка сжимает. И смотрит… так как смотрел на меня во время выступления — разжигая внутри настоящий пожар. Мы почти не разговариваем, да нам это и не нужно. Его движения уверенные, жесткие. Словно он знает, что я и шелохнуться не смогу, потому что одновременно хочу его и боюсь."
"Спустя мгновение моё платье оказывается приподнятым, а я — прижата у стены.
