Он явно не такой равнодушный, каким хочет сейчас казаться.
— Привет, — произносит хриплым голосом, когда я выныриваю с кровати и сажусь, откинув одеяло.
Выгляжу, должно быть, не очень, но мне плевать. Поправляю края больничного халата, откидываю назад спутанные волосы.
— Что с моей дочерью?
Он, конечно же, не доктор, но, уверена, знает о моём ребёнке не хуже других работников больницы. Потому что у него есть всё, чего нет у меня — деньги и власть.
— Она в реанимации, Лера, — отвечает негромким голосом.
Его слова как удар под дых. В легких становится слишком мало воздуха, чтобы нормально дышать. Я обхватываю себя руками за плечи, отвожу взгляд в сторону и начинаю мелко дрожать.
— Что будет дальше, Рустам?
— Никто не знает, — отвечает он ледяным тоном.
Винит меня в произошедшем? Я, правда, делала всё что могла.
Поднявшись с кровати, делаю в его сторону несколько неуверенных шагов, ступая босыми ногами по холодному полу. Становлюсь на колени и смотрю ему в прямо глаза, пытаясь заглянуть в душу.
Она ведь у него всё ещё есть? Глаза чёрные, мерцающие нехорошим огоньком. Дикие и опасные. Я понимаю, как сильно ненавижу его. Презираю за то, что отнял у меня дом, за то, что посмел распорядиться моей жизнью и жизнью моего ребёнка. Но ради дочки я готова на всё.
— Прошу, Рустам, сделай что-нибудь. Я же знаю, что ты можешь, — шепчу тихим и вкрадчивым голосом, словно сумасшедшая. — У тебя есть деньги, возможности… Прошу, не дай ей умереть! Она — всё, что у меня осталось — без неё я просто не смогу жить дальше.
Дышать не смогу…
Касаюсь рукой его колена и жду, что он оттолкнёт меня, но Рустам ничего не предпринимает. Только прищуривает глаза и наблюдает.
— Ты же всесильный, мать твою! Сделай хотя бы что-нибудь! Она не чужая тебе — в ней течёт и твоя кровь тоже! — пытаюсь давить на него как могу, но слёзы катятся из глаз, голос дрожит и образ Тахирова становится нечётким. — Я готова на всё, Рустам! Хочешь… меня хочешь? У меня ничего нет за душой, но ты можешь делать со мной всё, что угодно — я на всё согласна.
Сделай меня своей рабыней, убей, казни… Только спаси её, умоляю!
Рустам поднимается с места. Приподнимает меня за локоть, вытирает подушечками пальцев выступившие слёзы.
— Встань, Лера. Встань. Я не Бог, увы. Но я попытаюсь.
Глава 17"
"— У девочки была тяжелая степень гипоксии, — сообщает доктор-неонатолог, который теперь приходит ко мне каждый день и делает отчёты по здоровью малышки.
