В таком виде, разглядывая собственное изображение в зеркале, меня застает Рустам. Он осматривает меня с головы и до ног, выглядит холодным и чужим. Задерживает свой взгляд на моей фигуре.
— Здравствуй, Лера, — произносит низким голосом. — Как ты?
Я поворачиваюсь к нему лицом и подхожу ближе. С опаской и легким волнением. Застываю, когда мы оказывается достаточно близко, чтобы смотреть друг другу в глаза.
Лечащий врач дочери неоднократно твердил мне, что, если бы не финансы и помощь господина Тахирова, многое могло бы пойти не по тому сценарию.
— Спасибо тебе, Рустам, — произношу негромко, забывая, как дышать.
Мою Надюшку спасли, вытащили из того света. Пусть пока она и дышит с помощью аппарата искусственной вентиляции легких, но живет во многом благодаря ему и его деньгам. И я чётко помню сказанные мной слова, пусть они и были произнесены на эмоциях.
Я — взрослая, я — мать, и я умею нести ответственность за свои поступки.
И я душу готова продать стоящему передо мной Тахирову, взамен на жизнь и здоровье собственного ребенка.
Глава 18
— Ну здравствуй, Лойд, — прохожу в свою комнату и беру котёнка на руки.
Мне нужно куда-то девать свой проснувшийся материнский инстинкт, иначе… иначе я просто-напросто свихнусь. Гладкая шерстка котёнка и его особенный младенческий запах вызывают у меня острый прилив нежности. Я касаюсь кончиком носа его головы и бережно целую. Задаюсь вопросом, как пахнет моя Наденька? И смею мечтать, что скоро об этом узнаю.
— Я кормила Лойда точно так, как Вы просили, Лера, — произносит Ирина, когда заносит в мою комнату свежее белье.
— Спасибо за заботу, — благодарю помощницу и хочу, чтобы она поскорее ушла.
Она ни в чем не виновата, просто я не могу больше видеть в её глазах сожаление и грусть. Чувствую, что от её немой жалости тут же расплачусь и сорвусь, поэтому лучше бы ей уйти, чтобы этого не произошло. К счастью, Ира не настолько глупа, чтобы надолго оставаться. Она протягивает мне свежее белье и полотенца, а я уверяю её, что сама со всем справлюсь.
В постели грустно и одиноко.
Едва я закрываю глаза как мне мерещится детский плач. Словно где-то в одной из комнат огромного особняка плачет крошечный ребёнок. Я порываюсь встать с кровати и начать поиски, но потом сон рассеивается, и я осознаю, что это просто разыгралось моё дурацкое воображение. Только бы с ума не сойти от таких игр разума.
Меня будит шум отъезжающего автомобиля под окном. Я поднимаюсь с постели, выглядываю в окно и понимаю, что Рустам уехал по делам.
