Не знаю, что буду делать дальше, но отступать назад слишком поздно. Смотреть ему в глаза не могу. Особенно когда беру в ладонь его член. Большой, с крупными вздутыми венами и широким объемом. И мне впервые становится страшно.
Я слегка отшатываюсь в сторону и зажмуриваю глаза. Неторопливо приближаюсь к возбужденному органу Тахирова и чувствую, как его пальцы смыкаются на моём подбородке.
— А теперь посмотри на меня, Лера, — произносит он низким хрипловатым голосом.
Я открываю глаза и смотрю в его насмешливые глаза.
Дьявольские, с недобрым огоньком.
— Ты правда этого хочешь? — спрашивает спокойным тоном, в то время как моё сердце готово выпрыгнуть из груди.
Его член всё ещё в моей руке. Твёрдый, горячий, пульсирующий. У меня пересыхает во рту, и я медленно облизываю сначала верхнюю губу, а затем нижнюю. Хочу ли я этого? Я правда не знаю ответ на простой, казалось бы, вопрос. Я запуталась, нахожусь в отчаянье. Хочу сделать всё возможное, чтобы его финансовая помощь для нас с Надей не заканчивалась никогда.
До тех пор, пока дочка не восстановится. А так как я больше ничего не имею за душой — это единственное чем я могу ему отплатить.
В голове проносятся яркие воспоминания нашей с Тимуром жизни. Порой мне казалось, что с началом наших семейных отношений мы превратились в лучших друзей. Нам было хорошо вместе — просто чудесно и весело, но некоторые моменты доводили меня до слёз. Например, когда Тимур упорно отвергал мои ласки и касания. Но всё это смягчалось тем, как именно он выражал свою любовь и заботу обо мне.
Берег как самое дорогое сокровище в мире, говорил слова любви и дарил подарки. Меня никто и никогда так раньше не любил, и потому я плыла от его заботы. Но втайне мечтала о том, что после родов Тимур вновь меня захочет. Захочет так сильно и пылко, как и до беременности.
Наверное, я слишком долго молчу. Тишина в комнате напрягает. Рустам тяжело дышит и усмехается ещё выразительнее, не отпуская пальцев от моего лица.
— Я так и думал, — произносит он. — Уходи, Лера.
Ты не знаешь на что подписываешься.
Он отпускает пальцы от моих скул, предоставляя возможность уйти. Я поворачиваю голову назад, туда где находится дверь и на секунду мне кажется, что в тех местах, где он касался меня, кожа горит и пылает, словно после ожога.
— Я правда этого хочу, Рустам, — произношу твердым голосом, отвернувшись от двери.
Он улыбается дьявольской усмешкой. Откидывается на спинку стула и с упоением наблюдает за дальнейшими моими действиями.
