Копия жены по контракту

Заказали доставку по телефону, там еще цветы были, выбросили их.

– Что за цветы? – напрягаюсь, понимая, что услышу нечто значимое.

– Ирисы вроде, Ирма сказала, что они, – дает ответ Камал, и у меня внутри складывается пазл. Любимые цветы Роксоланы. Желтые ирисы, она их так любила, втягивала носом аромат и говорила, что не верит в приметы, что желтый цвет – это к расставанию.

– Пошли, – командую я подручному, откладывая кий в сторону и прихватываю коробку с жутким «подарком». Она жива, где-то истекает кровью, моя жена страдает, а я думаю о той, кому причинил боль сейчас.

Выгнал, как собаку, сказал не мешаться под ногами, и никакие ее мольбы не помогли отменить мой приговор.

Она страдает рядом со мной, я должен от нее избавиться. Вернее, освободить. Отпустить. Неуместная жалость рождается в глубине души, и я неспособен на это повлиять. Оказывается, во мне осталось что-то человеческое, я не лишен сострадания.

Камал что-то бубнит рядом с ухом, а я, захваченный раздумьями, иду и не вникаю в его слова.

Мысли в голове гудят роем растревоженных пчел. О Марьяне, о Лане, о Рашиде и его странном ведении военных действий.

А я верил ему, полагаясь на свое чутье. Верил, что он непричастен. Он так уверенно врал мне в лицо, смеялся надо мной, сука, а где-то в принадлежащих ему злачных местах томилась в это время моя жена. Она надеется, что я спасу ее, но вместо этого я, как последняя скотина, трахаю малолетку, погружаясь в наш роман с головой, и веря словам врага, который явно дал понять, что отомстит.

Я был слишком ослеплен и тратил время не на то, дал себя отвлечь, а теперь должен прогнать ту, которая лишает ясности мои мысли. Пора отрезветь, вырваться из трясины, пока не затянуло на самую глубину.

– Пусть Тимур выполняет наказ насчет Лейлы, – улыбаюсь, как хищная акула, увидевшая жертву и почуявшая сладостный аромат крови, представляя лицо шакала Рашида, когда он поймет, что мой человек забрал его дочь. Прямо со свадьбы.

Он ответит за свои действия и оплатит сторицей за страдания моей жены.

Спускаемся в погреб, где веет прохладой и высятся под потолок бочки с вином. Несколько моих ребят окружают привязанного к стулу Рахимова. Еще один мудак, осмелившийся бросить мне вызов. Надо будет отстреливать по одному.

Останавливаюсь около пленника с окровавленной рожей. Его знатно разукрасили мои парни. Смазливое лицо превратилось в месиво. Больше не будет ловить на свою рожу готовых на всё девок. Больше не посмеет подойти к Марьяне.