Копья и пулеметы

Да еще прихватил с собой британскую эскадру. Именно она перебросила войска Сан-Мартина в последний оплот испанцев на континенте – Вице-королевство Перу и помогла его отвоевать. Морячки Кохрейна тоже, должно быть, поголовно были романтиками.

Другой полководец повстанцев, Симон Боливар, уже после начала революционной войны ездил в Англию за финансированием. Англичане не поскупились – отвалили столько, что Боливар навербовал в Англии и Европе несколько тысяч наемников из людей с солидным боевым опытом и сформировал из них Британский легион, ставший его главной ударной силой.

Вот только потом дорожки Боливара и англичан разошлись. Боливар мечтал о создании государства Великая Колумбия, куда вошла бы бо́льшая часть освободившихся от испанского владычества стран. А вот британцев это категорически не устраивало – чем больше государств и чем они мельче, чем легче ими управлять…

Загадочным образом был убит генерал Сукре, один из ближайших сподвижников Боливара, немало сделавший для победы революции.

Великая Колумбия как-то сама собой распалась, Боливар отказался от всех постов и быстро умер от туберкулеза. С точки зрения демократии свежеиспеченные латиноамериканские государства получились просто идеальными: повсюду конституции, парламенты, всенародно (или в крайнем случае всепарламентски) избираемые президенты, всеобщие избирательные права и прочий разгул демократии. Вот только как-то очень быстро президенты становились тиранами-диктаторами, власть и большую часть земель захватили крупные помещики-латифундисты, крупнейшие банки Латинской Америки с самого начала оказались под контролем англичан, а местная промышленность практически задавлена потоком британских товаров. Ну и природные ресурсы (а они в Латинской Америке были немаленькими) вывозились по дешевке и в огромных количествах.

(О том, чего британцам удалось добиться в Латинской Америке к концу XIX в.

, я расскажу позже.)

Агенты иностранных корпораций, в первую очередь тогда еще британских, практически открыто заседали в правительстве…

«Главным революционером» на английской службе был, безусловно, генуэзец Джузеппе Мадзини, личность жутковатая. Наворотив немало дел в Италии во время тамошних многочисленных смут и мятежей, он в конце концов бежал в гостеприимную Англию, всегда дававшую приют борцам за свободу.