Корабль призраков

И это знание я получила просто так, за здорово живешь, не прикладывая никаких усилий. Нужно поощрить за это Карпика.

– Так почему черепаха, правда? – снова спросила я смягчившимся голосом.

– Потому что это символ вечности.

– Странно. Я всегда думала, что символ вечности – это змея, кусающая себя за хвост.

Карпик нахмурилась: я видела, что змея, да еще кусающая себя за хвост, на секунду покорила ее воображение. Но потом она решила все же сохранить верность своей черно-красной черепахе.

– Черепаха мне нравится больше.

– Черт с тобой, – вздохнула я.

– Мне нравится, когда ты так говоришь, – засмеялась Карлик.

– Мне тоже. Только не задерживайся здесь, пожалуйста. Папа волнуется, он уже готов начать поиски.

– Он очень злой?

– Он уже устал злиться.

– Хорошо. Скажи ему, что я скоро приду… И еще… Знаешь что… Ты мне дашь ключ?

Я приподняла брови и выразительно посмотрела на Макса.

– Не бойся, – успокоила меня Карпик. – Макс никогда не слушает то, что ему не нужно слушать. Правда, Макс?

– Правда.

Я отдала ей ключ, – в конечном счете она имела на это большее право, чем я, – и поцеловала ее в макушку:

– Долго не задерживайся.

– Может быть, ты придешь к нам с папой вечером?

– Нет. Мы сегодня ночью должны кое-что отснять. И мне необходимо как следует выспаться.

– Что отснять?

– “Эскалибур” с моря.

– Здорово! А мне можно? Только посмотреть.

– Нет. Это будет очень поздно…"

"Вадик разбудил меня в половине четвертого утра. Нужно было отправляться на съемки ночного “Эскалибура”.

Корабль стоял, и было непривычно тихо. Я с трудом поднялась. Я долго не могла заснуть накануне, а когда заснула, то получила причитающуюся мне порцию кошмаров. Вернее, это был один непрекращающийся кошмар: в нем я бродила по бесконечным лабиринтам корабля, одну за другой открывая все двери универсальным боцманским ключом. И за каждой дверью видела убийцу. С родимым пятном вместо лица.

Подушка и простыня были влажными от пота. Если так будет продолжаться и дальше, мне вообще придется отказаться от сна.

– Ты стонала, – сказал Вадик. – Даже ночью не даешь мне покоя.

– Извини.

– Если хочешь не провалить съемку, быстрее собирайся.

– Да, конечно.

Пока я натягивала на себя все имеющиеся в чемодане теплые вещи, в дверь осторожно постучали. Когда Вадик открыл дверь, на пороге нарисовался второй помощник Суздалев. Чисто выбритый и благоухающий немыслимым одеколоном “Красная Москва”.

– Готовы, товарищи кинематографисты? – спросил он.