Онлайн-библиотека книг
Вот кто ни в чем не виновен, за исключением соблазнения чужих мужей: грех хоть и смертный, но вполне извинительный. “Не прелюбодействуй” звучит куда мягче, чем “не убий”…
Итак, Муха.
Нужно сегодня же переговорить с ним, выбрать нужный тон, ни в коем случае не рассказывая об истинных причинах розыска. Иначе нежная голубая душа этого не переживет. Нужно придумать что-то нейтральное, что-то вроде скабрезно-стыдливых разговоров о мужских торсах. Под коньяк это прокатит, тем более что женщины всегда на удивление откровенны с “голубыми” (а с кем же еще обсуждать мужские прелести и необходимый для здоровья размер члена, скажите, пожалуйста?).
– Ай! – вскрикнула Карпик.
– Что случилось, девочка? – Я намыливала Карпику голову, она сама попросила меня об этом.
– Мне мыло попало в глаза… И очень щиплет…
…А потом я долго вытирала ее огромным махровым полотенцем с собаками, такими же вислоухими, как и на пижамке. Все это умиляло меня до слез, особенно то, как Карпик пытается защитить свою крошечную, едва появившуюся грудь. Она сунула руки под мышки и терпеливо переступала с ноги на ногу, пока я расправлялась с ее мягкими, почти невесомыми волосами.
– Можно, я спрошу у тебя Ева?
– Конечно, спрашивай.
– Когда я вырасту… Когда я вырасту, у меня будет такая же грудь, как у тебя? – Она зажмурилась, как будто сказала что-то непристойное.
– Конечно, глупышка, – я засмеялась и щелкнула ее по носу, – точно такая же и даже лучше.
– Не хочу лучше. Хочу такую же.
– Это уж как получится.
– Я бы вообще очень хотела, чтобы ты осталась с нами.
