Корабль призраков

Ее сопровождал почетный эскорт из двух братков и до сих пор не окольцованной “московской торпеды” Виктора Мещерякова. Карпик, вяло ковырявшаяся в тарелке с творожным пудингом (“Специально от нашего кока вашей девочке”, – сказал роскошный морячок), проводила певицу равнодушным взглядом.

– Beast, – тихо сказала она себе под нос, комментируя уход Клио. – Fuck You!

""Сука, мать твою”, – машинально перевела я: мой скромный, взращенный на синхронных переводах фильмов Квентина Тарантино английский вполне позволял это сделать.

Надо же, какой выброс эмоций, ничего другого от малолетней любительницы Анданте Спианато и ожидать не приходится. Должно быть, Карпик не зря куковала в благословенной Англии, кое-чему она там все-таки научилась. Если так будет продолжаться и дальше, то за две недели можно будет услышать от нее и весь остальной скудный набор английских ругательств.

– Знаешь, девочка. – Я поставила локти на стол и нагнулась к Карпику. – Не стоит прибегать к английскому. По-русски это звучит более выразительно.

Поверь мне.

– Вы всегда подслушиваете, о чем говорят другие? – Мое замечание нисколько не смутило девчонку.

– Иногда. Иногда я даже могу подслушать, о чем они думают.

– Ну, и о чем я сейчас думаю? – со жгучим интересом спросила она.

Здесь мы с Карликом оказались невольными сообщницами, – Клио так же активно не нравилась ей, как и мне. Я была лет на восемь старше Клио, Карпик – на те же восемь лет моложе. Но у нас с ней не было никаких шансов, никаких. Маленькая некрасивая хромоножка и взрослая седая женщина, почти полностью утратившая былую красоту и навсегда махнувшая на себя рукой.

– О чем ты думаешь? Об этой суке-певичке, подумаешь, стриженый череп, сплошное издевательство над здравым смыслом. Дать бы ей пинка под зад, меньше бы выпендривалась, – с наслаждением сказала я, озвучивая свои собственные мысли.

– А вот и не правда. Ты ошиблась. – Я не оправдала ее ожиданий, и Карпик сочла возможным перейти на снисходительное “ты”.

– Да? – Я была искренне удивлена.

– Я думала об этих гомиках.

– Я даже опешила от подобного заявления. Но, взяв себя в руки, вежливо спросила – Каких гомиках? Что ты имеешь в виду?

– Эти двое. Молодой парень и тот, седой. Седой его содержит, видела, как он на него смотрел? Даже мой папа так на меня никогда не смотрит, а папа меня очень любит. Правда любит, – с вызовом сказала Карпик. – И все для меня делает. Только он много работает… Пойдем, Ева. Можно, я буду звать тебя Евой?

– Да, конечно, – машинально ответила я.