Онлайн-библиотека книг
Тогда, на палубе, Митько не солгал: он действительно пристально следил за чем-то и собирал материалы. Первая из статей начиналась так: “В Ленинграде продолжается расследование ряда беспрецедентных по своей жестокости и бессмысленности убийств…”
Дрожащими руками я закрыла папку и сунула ее себе под доху: читать ее здесь, под хлопающим на ветру брезентом, было бессмысленно. Нужно вернуться в каюту и обстоятельно заняться содержимым папки. Но почему Митько спрятал ее здесь, почему он не захотел хранить ее в каюте? “Я тоже подстрахуюсь”, вспомнила я его слова.
– Привет! – Карпик просунула голову под брезент и поздоровалась так громко, что я вздрогнула.
– Ничего, ничего, – рассеянно ответила я.
– Папочка устроил мне Варфоломеевскую ночь.
– Могу себе представить.
– Он отпустил меня только на тридцать минут и дал свои часы. Сказал, чтобы я следила за ними. И он со своей стороны проследит…
– Хорошо, – машинально сказала я.
– Что – “хорошо”? – надулась Карпик. – Ты совсем меня не слушаешь… Занята своими мыслями.
– Хорошо, что он тебя отпустил. Давай уйдем отсюда.
– Почему? Здесь здорово.
– Я очень долго тебя ждала. И замерзла."
"– Все равно, давай посидим… Хочешь, я сбегаю за одеялами?
– Нет, не нужно.
– Ну, пожалуйста… Я ведь улетаю. Мы никогда не увидимся. – Все-таки Карпик виртуозно владела запрещенными приемами, нужно отдать ей должное.
– Почему же не увидимся? Когда-нибудь увидимся. Оставишь мне свой телефон, и я тебе позвоню, когда вернусь в Москву, – мне не хотелось разговаривать с Карпиком; папка, лежащая под дохой, прожигала мне внутренности.
– Нет, – сказала Карпик, – ты не позвонишь.
– Почему же? Обязательно позвоню.
– Нет. Ты даже сейчас со мной разговариваешь, а думаешь о чем-то другом. Я же вижу.
– Ничего ты не видишь. Я позвоню, правда. Хочешь леденцов?
– Нет. – Карпик совсем скуксилась.
Я понимала, что должна проявить к девочке максимум внимания, тем более она так страстно хочет этого.
