Коренной перелом

На дистанции меньше полутора километров ЗиС-3 свободно бьет эти изделия галльского танкостроения с его литыми гомогенными бронеплитами при любом угле попадания снаряда. Так что этот демарш со стороны французских танкистов был чистейшим самоубийством.

Наша пехота тем временем добежала до речки, ширина которой тут не превышала десяти-пятнадцати метров, и, где по грудь, а где и по пояс в воде, перемахнули на тот берег, нырнув в полуразрушенные и спорадически постреливающие французские окопы.

– Пошла потеха, сейчас наши наподдадут лягушатникам, – бросил мне оторвавшийся от бинокля Леонид Ильич.

Не дожидаясь визита очень злых советских пехотинцев, из этих окопов, как тараканы из-под тапка, стали выскакивать солдаты в форме французской армии сорокового года и частью помчались в тыл, а частью застыли неподвижно, бросив оружие и задрав руки вверх.

И вот он сладостный момент – взметнувшаяся от опушки леса зеленая ракета означала, что третья траншея взята и боеспособного противника впереди не обнаружено.

Пора было отдать команду корпусу на выдвижение. На часах было четыре часа двадцать две минуты, и я знал, что в это же самое время, под Кромами точно так же входит в прорыв 2-й механизированный корпус ОСНАЗ Михаила Ефимовича Катукова. Ну что ж – в добрый час!

Передовые части механизированного корпуса вошли в прорванную оборону французского легиона, словно нож в масло: непосредственно от станции Навля вдоль железной дороги наступала 2-я мехбригада Василия Франка, а вдоль шоссе Брянск – Севск, в наше время именуемого «трасса М-3», продвигалась 1-я мехбригада Сергея Рагуленко.

Основным противником и главной целью наступающих советских войск была коллаборационистская, так называемая Русская Освободительная Народная армия под командованием некоего Бронислава Каминского, уже успевшего побывать: добровольцем РККА, членом ВКП(б), исключенным из партии диссидентом, политзаключенным, секретным сотрудником НКВД и, наконец, пособником немецких оккупантов, а потом изменником Родины и военным преступником.

На момент начала «Большого Ориона» части РОНА насчитывали около восьми или десяти тысяч человек, разбитых на стрелковые батальоны и роты.