Коренной перелом

Гусеницы танков давили подводы, в которые хозяева минуту назад торопливо кидали самое награбленное барахло. Пулеметы мели свинцовыми метлами по земле, по сараям и чердакам, по кронам деревьев, сбрасывая на землю русских людей в чужой военной форме, продавших свою родину за миску немецкой похлебки и кружку пива. Пока советские танкисты и мотострелки продвигались от северной окраины к центру поселка, южный выезд из Локтя оставался еще свободным, и именно туда ломанулась верхушка коллаборационистов во главе с Брониславом Каминским, не забыв приказать расстрелять заключенных в окружной тюрьме.

Но у них вышел полный облом.

После выезда из Локтя по южной дороге, до трассы М-3 надо проехать еще примерно два с половиной километра по открытой местности, наперегонки с мчащимися по трассе советскими танками 3-й мехбригады подполковника Борисова.

Как и в Брянской операции, генерал Бережной применил принцип «чехарды». Когда 1-я мехбригада Рагуленко свернула с магистрали к Локтю, ее место в строю заняли следующие за ней 3-я и 4-я бригады подполковников Борисова и Хона.

Таким образом, марш корпуса на юг не прекращался ни на минуту. Вот эти самоходные зенитки и БМП, не сбавляя ход, буквально изрешетили следовавших в составе небольшой автоколонны три «эмки» и две полуторки и продолжили движение дальше.

Потом в искореженных обгоревших обломках найдут тела Бронислава Каминского и нескольких его подручных, а Антонину Макарову, по прозвищу Тонька-пулеметчица, советские мотострелки уничтожат в ходе боя прямо в здании окружной тюрьмы.

Полтора часа спустя та же судьба постигла еще один батальон РОНА в Севске, после чего можно было смело сказать, что мехкорпус Бережного вырвался на оперативный простор, и перед ним больше нет вражеских гарнизонов крупнее роты. Ко всем же остальным батальонам и ротам РОНА, которые избежали уничтожения в первые часы советского прорыва, заглянут сначала кавалеристы Жадова, а потом и бойцы мобильных стрелковых дивизий 2-й ударной армии генерала Черняховского, превративших узкие проколы на фронте в кровавые рваные раны на теле вермахта…

Трубным гласом, возвестившим наступление Страшного суда, прозвучало для фельдмаршала Листа известие о том, что состоящий из сборной франко-датско-бельгийской солянки фронт на северном фасе группы армий «Юг» под мощным ударом большевиков треснул, словно гнилой орех под ударом молотка.