Король арены

Память реципиента подсказала, что это именно тот третьекурсник, который в крайний раз отправил меня, Ларри, на больничную койку. Сорвал своё плохое настроение на безобидном парне, столкнувшись с ним на лестничной площадке. Врезал от души, но не рассчитал силу. После его удара Ларри скатился вниз по каменной лестнице, получив травмы, мало совместимые с жизнью.

Спас Ларри, а заодно и меня в это тело подселил, какой-то экспериментальный медицинский артефакт, буквально за день до этого привезённый из столицы на испытания.

Прибывший с ним молодой доктор два дня никого не подпускал к лежащему там пациенту, а потом ещё пару дней держал студента под наблюдением в отдельной палате.

Из лазарета Ларри выпустили только после двухдневного реабилитационного периода и последнего утреннего обхода. Казалось бы, путешествие до доски расписаний групп его курса не должно было принести никаких неприятностей. Все студенты в это время на занятиях, а до перемены ещё целых пара минут.

— Быстро схватил швабру, и чтобы через пять минут туалет блестел.

Я не собираюсь этим заниматься из-за такого дерьма, как ты. Так что все полученные мной из-за тебя наряды сам будешь отрабатывать, — сунул мне под руку с портфелем Йордан массивную швабру с грязной тряпкой внушительного размера. Размазанная грязь по полу, и вода, стекающая с даже не отжатой тряпки, свидетельствовали, что никакого старания Йордан к своему занятию не прилагал.

Старшекурсник был настолько уверен в правильности своих действий, что даже не заметил, как дрогнули в ухмылке губы его жертвы и хищно прищурились глаза, оценивая мельчайшие подробности ситуации и до сантиметра выверяя дистанцию.

— Какого туалета? Этого? — энергично развернулся Ларри с зажатой подмышкой шваброй, указывая на дверь за своей спиной.

— Уррою-ю, тварь! — раздался вопль за его спиной.

— Что? — не понял Ларри, разворачиваясь обратно, да так неловко, что тяжёлый черенок могучей швабры приложил Йордана по уху, заставив его на секунду вырубиться.

Вид старшекурсника, сползшего спиной по стене, был удручающе неряшлив. Грязная мокрая тряпка при первом развороте прошлась не только по его лицу, но и по всей верхней части костюма, превратив белоснежную рубашку с модным воротничком, чуть ли не в своего близнеца, а черенок, при втором повороте, сбил старшекурсника наземь.

— Ой, как же неловко вышло, — вполне правдоподобно проблеял Ларри, — Сейчас я тебе помогу, дружок.

Однако его подвёл мокрый пол.