Король арены

Пару раз останавливались, чтобы провериться, и Федр старательно прислушивался к подозрительным звукам, но нет, всё обошлось. Разве что крикливая птица, какая-то разновидность местной сойки, за нами увязалась, предупреждая противным стрекотанием лесных обитателей об опасности.

Минут пятнадцать, если не больше, мы пробирались до нужного места. Камень в лесу найти трудно, а кидаться сучками в надоедливую птицу было бесполезно. Наконец-то мы вышли на поляну. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять — наши грибы никто не тронул! Федр замер в благоговейном экстазе надолго и пока я его за плечо не начал трясти, не опомнился.

— Всё, я в норме, — наконец-то отмер он и тут же меня предупредил, — Ты к грибам не подходи, лучше вообще отойди в сторонку. Я сам.

Грибы за эти дни прилично вымахали. Штуки три из самых крупных, которые росли недалеко от меня и просто бросались в глаза, были размером с хороший апельсин. Правда, грибную мелочь я тоже заметил, те ещё небольшие, как помидорки — черри краснеют под кустами.

Впрочем, мешать Федру я не стал, поскольку он с каждым грибочком почти по минуте священнодействует, что-то тихонечко приговаривая. Так что у меня есть полчаса свободного времени. Разглядев на дереве, шагах в сорока от себя, беспокойную птицу, я решил её шугануть. Ничего умнее не придумал, чем вызвать Элементаля Огня.

— Вон там сидит надоедливая птица. Она — враг. Ату её! Фас! Оторви ей башку, — начал я вещать вполголоса, вдохновляя кружащую вокруг меня огненную птичку, пытаясь вспомнить, что там про приказы Элементалям мной прочитано.

Не знаю, что Элементаль понял, но он, чуть слышно свистнув, стрелой устремился в нужном направлении. Видели бы вы мои выпученные глаза, когда надоедливая сойка кувырком полетела на землю, собираю по пути ветки и сучки. Элементаль, сделав своё дело, рассыпался искорками, а я, придя в себя и помотав башкой, пошёл искать охотничью добычу.

Безголовая сойка лежала недалеко от дерева. Голову Элементаль ей действительно напрочь оторвал.

Отрывать эластичную ленту пришлось вместе с перьями. Ошейник был довольно свободный, но он оказался надёжно приклеен к оперению на шее и на груди. Сам Знак был непривычного вида. Почти плоский, в меру эластичный, с едва заметной бусинкой — зрачком.

Повертев ошейник в руках, я оглянулся на Федра.