Король арены

Так я и не понял: — то ли я в образ моментально вживаюсь, то ли ещё что, но люди порой реально на секунду — другую замирали, а потом начинали растерянно оглядываться друг на друга.

В аудиторию я зашёл первым, и громко кашлянул. Убедившись, что меня заметили, я сжал кулак на уровне пояса, прикрывая его от старосты корпусом, а потом, изменив зверское выражение лица на улыбку, жестом предложил Эмгане пройти.

Эта овца не придумала ничего лучшего, чем сделать два шага вперёд и остановиться. Прямо перед всеми. Типа — судите меня!

И это был Момент Истины!

Я стоял у неё за спиной, прижав палец к губам, и медленно поворачивал голову, словно она не голова, а орудийная башня линкора, тщательно сканируя аудиторию.

Прикиньте, никто слова не вякнул! Не один, из всей нашей далеко не идеальной группы!

Да, поначалу ухмылки были, но, когда я провёл Эмгану к её традиционному месту — первой парте в центральном ряду, вся группа тихо-мирно занималась чем-то своим, усиленно делая вид, что до нас с Эмгой никому нет никакого дела.

Пройдя мимо старосты я, нарочито громко топая башмаками, прошёл к заднему ряду и занял угловую парту, с которой так хорошо мне были видны все эти нервные спины и затылки нашей дружной студенческой группы.

Разместив в медкапсулу аристократа, доставленного с арены, Юби, с помощью искина, немного поиграл с настройками. Пусть сопернику его протеже останется «на память» лёгкая шепелявость из-за нарушенного прикуса. Челюсть, переломанную в трёх местах, привезённое им оборудование восстановило за сутки, а приобретённая шепелявость через полгода станет почти незаметна.

Маленькая месть была вызвана поведением аристократа. Во время лечебных процедур лэр Лиховской превращался в капризного ребенка, бессовестно выпрашивал послаблений, стонал, умирал и невыносимо страдал, раздражая своими стонами персонал лазарета.

Тем не менее, мелкая пакость Юби настроения не подняла. Он был недоволен. Родители недаром считали, что их сын Юби Олли Родан — молодое дарование, и он не лишён художественного вкуса.

Вот и сейчас, запершись в выделенном ему кабинете, он в третий раз пересматривал пятнадцатиминутную нарезку, собранную в ролик, и минутный рекламный тизер к нему. Несмотря на то, что работа была выполнена мощным режиссёрским искином, снабжённым самыми современными программами, получилось скучно.

Пожалуй, не имеет даже смысла тратиться на рекламу.