Он тоже смотрел на меня, глядя поверх бокала, и чёрные глаза горели мрачным огнём.
– Поминовение – это не развлечения, – сказала я, и не подумав почтительно потупиться. – Это – дань памяти и любви. Но вряд ли вы сможете это понять, ваше величество.
– Почему же? – поинтересовался он, довольно неудачно прикрыв издевку вежливостью.
– Потому что всем известно, что у драконов каменные сердца, – я в свою очередь даже не потрудилась придать своему ответу хотя бы видимость вежливости. – Разве каменное сердце может знать что-то о любви?
В первую секунду мне показалось, что сейчас король набросится на меня и вцепится в горло.
Он даже клацнул зубами, подавшись вперёд, но Тюнвиль подлил вина в бокал брата, и тот соизволил улыбнуться и сказал, обращаясь ко мне:
– Зато оно никогда не узнает боли и тоски. Вот в чём преимущество каменного сердца драконов перед человеческим.
– Боли боятся только трусы, – не сдержалась я.
– Послушайте… – начал Тюнвиль, но король перебил.
– Боли не боятся только дураки! – рыкнул он и расхохотался.
Этот смех прозвучал так странно и страшно, что танцовщицы позабыли об обольстительной пляске и завизжали, бестолково сбившись в кучу, а один из музыкантов уронил бубен.
Пока король смеялся, мы все смотрели на него, как заворожённые. Точно так же можно было смотреть на хохочущего тигра или на смеющуюся акулу. Жутко, но красиво. И я вдруг подумала, что Рихарду идёт его борода, хотя до этого всегда считала бороду признаком варварства и неопрятности.
Но ведь природа наградила мужчин этим украшением, так почему они должны идти против природы?..
– Судя по всему, вы знаете, что такое боль, ваше величество? – спросила я, и король сразу перестал хохотать.
– Вы мне нос сломали, ваше высочество, – напомнил он.
– Но не прошло и двух дней, а ваш нос в полном порядке, – я не удержалась и задала вопрос, который уже давно меня волновал. – А вот шрам у вас на шее – старый. И он почему-то не исчез…
– А вы всё заметите, – огрызнулся Рихард и подставил бокал, требуя ещё вина.
Танцовщицы ожили и продолжили свою обольстительную пляску, правда, теперь двигались немного неуклюже, а руками махали, как ветряные мельницы, и косились на короля, как кролики на волка.
Я подождала, но ответа от дракона так и не получила, поэтому снова спросила:
– Об этом нельзя спрашивать?
Рихард переглянулся с братом, и герцог Тюнвиль коротко ответил:
– Нельзя.
