Ладонь всё ещё касалась его груди, и Тюнвиль накрыл руку девушки обеими руками, прижимая покрепче.
– Моё сердце – живое, – повторил он проникновенно. – И оно способно на высокие и сильные чувства, что бы там ни придумывали про нас люди.
– Возможно, – задумчиво кивнула принцесса Хильдерика.
– Не сомневайтесь, – бросился убеждать её Тюнвиль. – Я прилетел, чтобы защитить вас, и никому вас не отдам, пусть даже нарушу все законы – и человеческие, и небесные!
– А закон своего брата? – невинно напомнила она, опуская ресницы с таким страдальчески-трогательным видом, что Тюнвиль готов был придушить не только принца, но и встать против Рихарда, если тот не позволит забрать эту деву.
– Правда короля Рихарда запрещает связь с замужней женщиной. Закон прямо говорит об этом.
– Нет никаких других законов, – сказал Тюнвиль пылко, – кроме одного – закона любви. Вы же видите – всё как в древней легенде. Дракон повержен не могучим воином, а нежной красавицей. Принцессой. И дракон полностью в её власти… Пленён… влюблён… у её ног… – он наклонился, чтобы поцеловать алые дрожащие губы, которые так и манили его, так и звали.
Поцеловать, выпить дыхание, согреться теплом до самого сердца, а потом – схватить свою драгоценную добычу в охапку, утащить из этой проклятой башни, где дурак-принц держит без любви и страсти самую лучшую, самую прекрасную…
Ладонь на его груди из ласкающей, согревающей тело, превратилась в отталкивающую.
Да! Нежная принцесса его отталкивала!.. В который раз!.. А ведь всё складывалось так хорошо!.
.
– Я говорю искренне, – торопливо принялся объяснять Тюнвиль. – Неужели вы до сих пор не верите, что я люблю? Впервые в жизни…
– Нет, не любите, – сказала она и убрала руку, отступая на несколько шагов и становясь за кресло, в котором недавно спала. – Красивые слова, но… всего лишь слова.
– Вы ошибаетесь, принцесса, – Тюнвиль сделал шаг к ней, но девушка предостерегающе выставила вперёд руку, приказывая остановиться.
Дракон смотрел на узкую, белую ладонь, которая только что прикасалась к нему, и чувствовал, как на смену трепету почти рыцарской влюблённости приходят злость и ненависть.
Вот так – от одного чувства к противоположному. За пару секунд. Как какой-нибудь невыдержанный человечишко, у которого то льются слёзы, то он хохочет, как безумный. А ведь Тюнвиль всегда гордился драконьей выдержкой. Рихард был прав. Рихард снова оказался прав – какой-то заколдованный город. Непонятный. Опасный. Проклятый. Где всё не такое, каким кажется.
