Моя жена – скромная и достойная женщина…
– Твоя жена – девственница, – рыкнул Тюнвиль, хватая из подставки второй деревянный меч. – Хватит врать, твоё высочество! Заврался!
– Уймитесь оба! – подала голос принцесса Хильдерика. – Уйдём вместе, – она снова повисла на шее у принца, но тот почти оттолкнул её, разворачиваясь к дракону.
– Ваша светлость обвиняет меня во лжи? – спросил принц, укладывая деревянный меч на плечи и придерживая его с двух концов. – Я не ослышался?
– Давай уже драться! – Тюнвиль сейчас горел безо всякой девственницы.
– Или ты только языком сражаться горазд?"
"– Остановитесь! – почти взвизгнула принцесса, бросаясь между ними.
– Отойди, – осадил её принц, даже не взглянув.
Она жалобно всхлипнула и отступила. И за эту покорность, по мнению Тюнвиля, принц должен был расплатиться кровавыми слезами. И кровавыми соплями.
– С женой обращаешься, как с вещью, – дракон размял плечо, примериваясь к палке, заменившей оружие. – За это плохим мальчикам полагается хорошая трёпка.
– Почему вы так злитесь, ваша светлость? – принц медленно пошёл в середину двора, и Тюнвиль сразу разгадал его замысел – хотел занять более выгодное положение, чтобы солнце светило в спину, а сопернику – в лицо.
– Мы с вами неплохо понимали друг друга, – продолжал принц, – но что-то изменилось? Может, вы приборзели и захотели кое-что, что вам не полагается? Кое-кого…
Вместо ответа Тюнвиль пнул принца в живот. Вернее, попытался. Потому что принц успел увернуться, и удар пришёлся в пустоту.
– Извиваешься, как змея, – подначил его Тюнвиль. – Но это тебе не поможет.
Принц, в свою очередь, наподдал ногой, послав в лицо дракону песок и мелкие камешки.
– Нечестно сражаетесь, ваше высочество, – заметил Тюнвиль, проморгавшись.
– Можно подумать, пнули вы меня честно, ваша светлость, – принц соизволил взять деревянный меч в руку и встал против дракона, готовясь отражать нападение. – Помнится, вы говорили, что с людьми не сражаетесь. Мол, силы неравны…
– Уже струсил? – хмыкнул Тюнвиль, нападая быстро и нанося удар с коротким замахом.
Он собирался смести молокососа одним наскоком, подправить хорошенькую мордочку, чтобы у принца появилась пара-тройка шрамов – для особой мужественности, ну и натыкать носом в песок, как нашкодившего щенка, чтобы принцесса Хильдерика увидела, кто здесь настоящий мужчина, и кого она должна выбрать.
Вот только молокосос оказался гораздо прытче, чем представлял себе Тюнвиль. И дело было не только в прыткости.
