Потом – отчаяние.
Он вспомнил, как вскрикнула и побледнела принцесса Хильдерика, когда сказали, что конь принца сорвался в пропасть. Невозможно желать одного мужчину и так бояться за другого. Не бывает двух равносильных привязанностей. Бывает одна привязанность, а всё остальное – это забава. Неприятно было осознать, что ты – всего лишь забава для человеческой девы.
Скрипнув зубами, Тюнвиль сжал кулаки, представляя смазливую и самодовольную физиономию принца Альбиокко. Устроился в этом проклятом городишке, как петух на навозной куче, и рад, что глупые курицы с восторгом на него таращатся.
Даже на шапке у него петушиные перья. Петух и есть. И такой же драчливый.
Пока Тюнвиль плавал в море, душевная горечь немного притупилась, но стоило выйти на берег, как снова злоба и ненависть захлестнули с головой. Если бы Рихард не вмешивался… Можно было бы спровоцировать ссору с принцем… И свернуть ему шею… Принцесса Хильдерика поплакала бы, а потом успокоилась…
Но тут ему припомнилось, как она бросилась в море с отвесной скалы.
Нет, такая не успокоится… И никогда не простит…
От безысходности Тюнвиль чуть не застонал. Как ни крути – а этот принц всё время в выигрыше. Да что же за напасть такая?!.
Взгляд дракона скользнул по тряпке, зацепившейся за камни. Он прошёл бы мимо, но узнал пёструю ткань – шаль, которую дала ему принцесса, чтобы он прикрылся.
Помедлив, Тюнвиль наклонился и освободил тонкую ткань из каменного плена. Шаль напиталась солёной водой и сверху, где уже успела высохнуть, покрылась белёсой коркой.
Тюнвиль сломал её в горсти, с минуту собирался зашвырнуть бесполезную тряпку подальше в море, но потом передумал. Это единственное, что осталось от той нежности, которой заманила и обманула его принцесса Хильдерика. Памятник его собственной глупости и доверчивости… А он-то был уверен в твёрдости каменного сердца…
Миновав пляж, дракон прошёл мимо стражников. Он не озаботился прикрыться и так же голышом поднялся по лестнице во дворец. В коридоре Тюнвиль пару раз сталкивался со слугами и равнодушно проходил мимо, когда люди застывали, прижимаясь к стенам коридоров, и старательно смотрели в сторону, избегая глядеть на брата короля, который предпочитал разгуливать в первозданном виде, не скрывая природную красоту презренной одеждой.
В комнате, которую им предоставили с братом, Тюнвиль бросил шаль на край ванны и залез в воду, чтобы смыть с тела соль. Вода была холодной, но герцог не стал требовать, чтобы зажгли жаровню и натаскали кипятка.
