Это же словно приезд зверинца – когда ещё удастся посмотреть на диковинных животных?
Но мне было совсем не любопытно, да и Хильдике тоже. Оказавшись в наших покоях, я первым делом заперла двери, чтобы никто не вошел, а потом с размаху швырнула берет в угол, угрюмо уставившись в стену.
– Ну что, довольна?! – тут же ожила Хильдерика и напустилась на меня, как заботливая мамочка. – Вот он, приехал!
– Кто? – спросила я, почти не слушая её.
– Лев для Аранчии! – всплеснула она руками, и браслеты на запястьях зазвенели.
– Ты же хотела льва? Так получи! Сколько раз я тебя просила – не болтай, Анча! Кого зовёшь, тот и придёт…
– Если ты про этого кабана, которого по недоразумению называют королём Рихардом, то его никто не звал, – холодно ответила я. – И прекрати паниковать. Дай подумать."
"– О чём?! – успокоить Хильдику сейчас не смогли бы и небесные вестники, спустись они с облаков. – О чём тут думать? Он приехал за тобой! И хочу посмотреть, как ты ему откажешь!
– Ему уже отказали, только он не понял.
– Ты в своём уме – отказать дракону? На солнце не перегрелась? – подруга даже приложила ладонь к моему лбу, и я нетерпеливо дёрнулась – не время для шуточек. А Хильдика продолжала причитать: – Он увезёт тебя, увезёт!.. И что тогда будет с Солерно?..
– Никуда он Аранчию не увезёт, – отрезала я. – Она будет сидеть себе в монастыре, и пусть дракон, если пожелает, облазает их все по очереди, всё равно не найдёт нашу принцессу.
– Разумеется, – подхватила она, – ведь мы сознательно солгали сюзерену!
– Вот именно, – проворчала я.
– Гораздо больше меня пугает его военный гарнизон. Нам надо избавиться от него как можно скорее. Иначе мы останемся с пустыми кладовыми, а все наши женщины к концу года будут беременные. И хорошо, если не от драконов.
– Святые небеса, – Хильдика застонала и спрятала лицо в ладони. – И что же нам делать?
– Во-первых, успокоиться. Не такие уж они и страшные, эти драконы. По виду и манерам – обычные козопасы. И умом, похоже не блещут.
Во-вторых…
– Не страшные? – Хильдика уставилась на меня широко распахнутыми глазами. – Ты точно – человеческая женщина, Анча? Да на них невозможно смотреть! Сразу хочется упасть на колени, заплакать и во всём признаться! Даже сэр Лионель оробел, не говоря об остальных. На них смотришь – и сердце леденеет.
– Не преувеличивай, – отмахнулась я.
– Я совершенно серьезно, – она подошла ко мне вплотную и испытующе заглянула в лицо. – А тебе, вижу, совсем не страшно.
