Что-то было неправильно, не так, как раньше… Ведь мне приходилось видеть, как братишки-драконы мутузят друг друга, и Тюнвиль был ещё похлеще Рихарда, а теперь… Теперь даже по палубе братья шли по-разному. Рихард словно плыл, не обращая внимания на качку, а Тюнвиль ловил равновесие, хотя раньше я не замечала за ним подобной неловкости.
– А что произошло? – спросила я у Брюны, которая так же, как и я, смотрела вслед удалявшимся драконам. – Из-за чего переполох? Принцесса Хильдерика лишила герцога Тюнвиля девственности?
Похоже, племянница короля оценила шутку, потому что смеялась долго и вполне искренне.
– Хуже, – сказала она, облокотившись на борт.
– Что может быть хуже? – я сделала то же самое, глядя на дельфинов, которые резвой стайкой неслись наперегонки кораблю.
– Дядя Тюн выбросил свою жемчужину, – Брюна понизила голос и оглянулась. – Бедный дядя Рихард… Вот уж чего он не ожидал, так этого.
– Что сделал? – дельфины сразу перестали меня интересовать. – Выбросил драконью жемчужину? Как это?
– Вот так, – Брюна сделала вид, что плюнула в ладонь, а потом изобразила жест, словно метала камешек в море.
– Представляю, что сейчас будет…"
"– Что будет? – я невольно прислушалась, но пока было тихо – только шумело море и кричали чайки, пролетая над парусами.
– Когда мой папаша выбросил свою, – сказала Брюна углом рта и многозначительно повела глазами в сторону матросов, которые выглядывали из-за бухты троса, с опаской наблюдая за нами, – когда дядя об этом узнал, то он папашу немного побил.
Я говорю «немного», потому что сама не видела, но когда моя бабуля говорит «немного» – это значит, потасовочка была, что надо.
– Твой отец выбросил жемчужину? – я пыталась понять логику поведения драконов и их особую природу, но мозаика не складывалась.
Как можно отказаться быть драконом? Почему? Ради чего? Почему отказался Тюнвиль?.. Из-за Хильдики? Так она уже досталась ему. Зачем отказываться от драконьей силы?
– Мой отец так сделал, – продолжала тем временем Брюна, – и дядя Ги тоже.
И даже Триша отказался. Хотя он свою жемчужину берёг больше собственных глаз.
– Но зачем они это сделали? – не могла я взять в толк.
– Сказали, что им больше нравится быть людьми, – лицо Брюны вдруг смягчилось и стало мечтательным.
Только теперь я заметила, как она ещё молода. Совсем девчонка!
Она бросила взгляд на Пинуччо, который болтался на расстоянии, но и дураку было понятно, что он следит за нами. А ведь никто не собирался обижать его драгоценную жёнушку.
