– Вы же знаете, что прислуживать гостям в бане – обязанность хозяйки дома.
– Милый обычай, – согласился Рихард и уселся в ванне, как полагается, положив руки на её края. – Что ж, служите. А ваш супруг пусть подойдёт ближе и встанет так, чтобы я его видел. Хочу поговорить.
– Банный дух не терпит разговоров, – сдержанно произнесла я, пройдя в изножье ванны.
В клубах дыма смуглое лицо короля казалось дьявольской маской. Блики воды играли на этой маске, и казалось, что король всё время издевательски усмехается. А может, он и в самом деле усмехался.
Я бы этому ничуть не удивилась.
– От меня банный дух стерпит всё, – заявил дракон и подставил Хильдике руку. – Значит, сестрёнка умчалась поутру в монастырь? Служить панихиду?
– Да, милорд, – ответила я коротко.
Хильдика намылила мочалку, судорожно вздохнула и начала намыливать руку дракона от кончиков пальцев. Рука была мощной, оплетённой бугрящимися мышцами, и на вид больше походила на каменную булаву, чем на человеческую плоть. Кроме рук мне были видны плечи – как два морских валуна, грудь – каменная плита с тем лишь отличием, что она мерно поднималась и опускалась, и на ней виднелась поросль чёрных волос.
Ну и косматая башка. Куда же без неё.
– Письмо отправили? – король Рихард чуть повёл глазами, и ему сразу же подали чашку с лимонной водой – напиться.
– Нет, – ответила я так же коротко.
– Это почему? – рыкнул дракон, и Хильдика едва не шарахнулась от него, но мочалку уронила.
– Ваша жена плохо прислуживает, принц, – усмехнулся Рихард, смерив Хильдику таким взглядом, что она побледнела, несмотря на жару.
– Замените её. Сейчас я прикажу подлить кипятку, и мне совсем не хочется, чтобы ваша красавица пролила кипяток на меня.
Хильдика попыталась возразить, но я оттеснила её в сторону, подняла мочалку, поболтала её в воде и как ни в чём ни бывало продолжила намыливать короля.
– Вообще-то, она на пол упала, – заметил Рихард. – Заменили бы.
– У нас полы чистые, как двери рая, – сказала я серьезно, намыливая его от локтя до шеи.
Он вытаращился на меня, помолчал, хмыкнул и больше не возражал.
Его плоть была гладкой и твёрдой, как камень. Я не смогла удержаться и надавила на бугрившийся мускул большим пальцем. Гранитная твёрдость! И ни одного шрама… А ведь говорили, что король Рихард после памятной битвы при Нантском порту был изранен до дыр, как решето.
– Почему не отправили письмо? – повторил Рихард, положив затылок на край ванны и посматривая на меня из-под ресниц.
