– Заберусь на крышу. Оттуда удобнее взлететь.
– С крыши – другое дело, – одобрил брат. – Но как посмотрит на твои забавы принцесса Аранчия?
– А откуда она узнает? – оборвал его Рихард. – Ты ведь не скажешь? Всё, до утра меня не жди.
Поплевав на ладони, он полез в окно. В свете луны мелькнули голый зад, потом пятки, и вот уже Тюнвиль остался в комнате один.
Остановить Рихард он и не пытался, потому что знал – если брату что-то взбрело в голову, удержать его будет не под силу и трем драконам. Судьба пловца (или пловчихи) не особенно его заботила.
Если человек настолько безумен, что решил бросить вызов морской стихии, пусть поборется и со стихией драконьей.
Но вдруг наползли тучи, и стало темно. Будто небесный дракон проглотил одним махом и луну, и звёзды.
Рихард не любил ночное море.
Тюнвиль выглянул в окно, ощутив смутное беспокойство. Странно, раньше он никогда не волновался за брата. Неужели этот город и правда полон древнего колдовства?
– Только будь осторожнее, – сказал он Рихарду, который уже полз по черепице крыши.
Тот махнул, показывая, что услышал. Добравшись до шпиля, Рихард выпрямился в полный рост и, не раздумывая, сиганул вниз. Там, где полагалось пролететь светлому человеческому телу, вдруг появился чёрный извивающийся змей. Он распахнул крылья, изогнулся кольцом, меняя направление, и помчался к морю.
– Мы все тут обезумели, – пробормотал Тюнвиль и завалился на постель, заложив руки за голову.
Глава 5. Чудовища ночного моря"
"Хильдика зря волновалась за меня. Больше я не собиралась плавать возле песчаной косы, за апельсиновой рощей.
Там было хорошее место – за городом, тихое, пустынное. И берег был песчаным и пологим, а не каменистым обрывом. Но именно там меня увидел Подридо – братец подлеца Ламброзо, сам такой же подлец.
Наверное, шпионил возле нашего города, а я попалась слишком глупо – задумалась и не посмотрела на берег, прежде чем выходить из воды.
Меня до сих пор распирало от злости, когда я вспоминала, что прошлась перед этим трусом в чём мать родила, прежде чем заметила, как он скалится, спрятавшись за валуном.
Можно было прикинуться испуганной вилланкой и сбежать, но на берегу стоял на привязи конь из королевской конюшни, а на шее у меня красовался амулет с королевским гербом – никак не отвертишься.
Пришлось спасаться бегством, громко зовя на помощь «братца», заманить Подридо в апельсиновую рощу, а там оглушить до потери сознания и появиться перед наглецом уже в образе разгневанного принца Альбиокко.
