В драконьем танце не было благородной красоты танцев человеческих, но я сразу поняла – прочувствовала до глубины сердца! – что танец короля был ближе к небесам, чем танцы людей. А ведь люди не были прокляты и до сих пор пользовались милостями небес…
Я не могла объяснить, почему меня возмутила эта пляска. Но она возмутила, обидела, оскорбила!.. И хотя я пылала от гнева и ярости, я всё равно смотрела. Не могла не смотреть.
Король Рихард танцевал самозабвенно, не обращая внимания ни на что вокруг. Глаза его были полузакрыты, а на губах играла загадочная улыбка, которую можно было бы назвать мечтательной, если бы речь не шла о змеях.
Мечтающая змея?..
Какой бред…
Но я не могла оторваться от этого зрелища, и время будто остановилось – надо мной, над драконами, над всем Солерно…
Наверное, так могло бы танцевать море, стань оно человеком. Или солнце…
Хильдика, наконец-то, догнала меня. Запыхавшаяся, красная, она пыталась отдышаться, но по-прежнему удерживала на голове блюдо.
– Принц… – еле выдохнула она, посмотрела во двор и тоже замерла, приоткрыв рот и захлопав ресницами.
Прошла минута или две, а может и четверть часа – я не смогла бы сказать наверняка, но вдруг Рихард вскинул голову и увидел нас.
– Доброе утро, ваши высочества! – крикнул он, помахав нам с Хильдерикой.
Герцог Тюнвиль перестал играть и тоже посмотрел на балкон. Хильдика всхлипнула, но осталась стоять рядом со мной, одними губами шепча:
– Только спокойнее… спокойнее…
– Не дрожи, – процедила я сквозь зубы, а потом громко сказала: – А что вы делаете, ваше величество?
– Смотрю на вас, – ответил король и оскалил в улыбке белые зубы.
Он ещё и шутить решил, драконья морда.
– Вы танцевали, – я слышала бормотанье Хильдики, но совершенно её не слушала.
Потому что все мои чувства, все мои мысли, вся моя злость были направлены сейчас на тех двоих, что вздумали порезвиться под солнышком, наплевав на наши обычаи.
– Так если видели, принц, то зачем спрашиваете? – хохотнул Рихард.
– Очень остроумно, – похвалила я его без тени улыбки.
– И главное – к месту и вовремя. Сегодня в Солерно день поминовения усопших. Наверное, вот этими самыми плясками вы поминаете своего покойного батюшку?
Драконы переглянулись, и Рихард перестал скалиться.
– Прошу прощения, – сказал он уже без весёлой дурашливости, но и без раскаяния. – Мы не знали о ваших обычаях. Вы уж простите меня за хорошее настроение.
– Рад, что вам нравится в нашем городе, – сказала я всё тем же тоном.
