Король гнева (ЛП)

— Какое уникальное предложение! Я понимаю, почему ты приложил все усилия, чтобы вернуть кольцо. Оно потрясающее. — Янис подняла мою руку и осмотрела неприлично большой бриллиант. Он был настолько тяжелым, что поднятие моей руки можно было назвать тренировкой. — У Данте всегда был хороший глаз, хотя я ожидала...

Дженис прочистила горло и выронила мою руку.

— В любом случае, как я уже сказала, это красивое кольцо.

Любопытство зародилось в моей груди, когда они с Джанни обменялись взглядами. Что она собиралась сказать?

— Нам очень жаль, что мы не смогли прийти на помолвку, — добавил Дженис, разрывая внезапно возникшее напряжение.

— Мы бы с удовольствием пришли, но в те же выходные проходил фестиваль с участием местного художника, который десять лет не участвовал в публичных мероприятиях.

— Он такой талантливый, — подхватила Дженис. — Мы просто не могли упустить возможность увидеть его.

Я сделал паузу, ожидая развязки. Она так и не пришла.

Ужас прополз через меня. Так вот почему они пропустили вечеринку по случаю помолвки своего сына? Чтобы встретиться с каким-то художником, которого они даже не знали?

Рядом со мной Данте потягивал свой напиток, выражение его лица было как гранит.

Он не выглядел ни удивленным, ни взволнованным этим откровением.

Неожиданный толчок ударил меня в грудь.

Сколько раз его родители выбирали свои эгоистичные желания вместо него, чтобы он так спокойно отнесся к тому, что они пропустили его помолвку? Я знала, что они не были близки, учитывая, что Дженис и Янис оставили его с дедушкой, но все же.

Они могли бы хотя бы придумать достойное оправдание, почему их не было дома.

Я поднесла ко рту соленую креветку, но прежде восхитительный морепродукт вдруг стал на вкус как картон.

После обеда Дженис и Янис предложили нам совершить приятную прогулку по пляжу за рестораном, пока они заканчивали свою послеобеденную медитацию, что бы это ни значило.

— Твои родители кажутся милыми, — рискнула я, пока мы шли вдоль берега.

— Как люди, возможно. Как родители? Не очень.

Я бросила на него косой взгляд, удивленная его откровенностью.

Льняная рубашка и брюки Данте придавали ему более непринужденный вид, чем обычно, но черты его лица оставались поразительно смелыми, тело мощным, а челюсть твердой, когда он шел рядом со мной. Он выглядел непобедимым, но в этом и заключалась особенность людей. Никто не был неуязвим. Все они были уязвимы для тех же обид и неуверенности, что и все остальные.

Просто некоторые люди лучше это скрывают.