Король гордости (ЛП)

Я попыталась повернуться к Каю лицом, но он обхватил меня рукой за талию и удержал на месте.

— Я не говорил, что ты можешь развернуться. — Его рот вернулся к моей шее. Слова впечатывались в мою кожу с каждым легким, как перышко, поцелуем.

У меня перехватило дыхание.

— Люди всегда делают то, что ты говоришь?

Я почувствовала, как он улыбнулся, уткнувшись в изгиб моего плеча.

— Да.

Простой ответ не должен был быть таким горячим, но, черт возьми, это было так. И я устала ждать.

Наконец я собрала достаточно сил, чтобы убрать его руку со своей талии.

Одним плавным движением я оседлала его колени. Мои обнаженные груди коснулись мягкого белого хлопка его рубашки.

Дыхание Кая было ровным, выражение его лица спокойным, но его глаза горели с такой интенсивностью, что угрожали поглотить нас целиком.

В конце концов, не такой уж и незатронутый.

Это знание придало мне уверенности, чтобы двигаться вперед.

— Забавно. Я также привыкла к тому, что люди делают то, что я говорю.

Веселье просочилось в его взгляд.

— Ты собираешься приказать мне что-то сделать, Изабелла?

— Да. — Я наклонилась вперед, прижимаясь грудью к его груди. Его веселье исчезло, оставив после себя лужи тьмы. — Трахни меня.

Прошел такт.

Кай не пошевелился.

Линии напряжения пересекли его челюсть и шею, но он оставался мертвенно-неподвижным, когда я протянула руку, чтобы снять с него очки.

Я хотела видеть его без каких-либо дополнительных барьеров между нами.

И я с тихим стуком уронила стаканы на стойку позади себя.

Это был слабый звук, но в конце концов он вызвал реакцию.

Кай встал так резко, что я чуть не упала с его колен. Он заглушил мой вздох карающим поцелуем, и все мысли исчезли из существования.

Руки. Губы. Зубы.

Я не могла сказать, где заканчивался его и начинался мой. Это не имело значения. Все, что имело значение, было вот что.

Мои руки обвились вокруг его шеи, и он закинул мои ноги себе на талию, прижимая меня к ближайшей стене.

Его прежняя точность разлетелась в клочья вокруг нас. Это была чистая, неподдельная похоть, и здесь не было места ни для чего столь же аккуратного, как рациональное мышление."

"Кай проложил поцелуями путь к моей груди, его рот был горячим клеймом на моей коже.